Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

/омич-полуёбок/

Осенью 2018-го. Часть четвёртая. На грани помутнения.

Осенью 2018-го. Часть первая. Долгая дорога бескайфовая...
Осенью 2018-го. Часть вторая. Фантасмагория.
Осенью 2018-го. Часть третья. Два мудреца в одном тазу.
Часть, типа, четвёртая.
[многабукав]
    Презрев отличную возможность уточнить, на какие же заболевания проверяться нынче не зашкварно, я не встревал в учёный разговор. Нетрудно догадаться, какую область медицины стали обсуждать далее мои спутники: конечно же, онкологию... Здесь клинические проявления зачастую неопровержимы и настолько чудовищны, что уж сюда-то влезть с идиотскими сомнениями, отрицаловом и фитотерапией просто невозможно, но я не теряю надежды повстречать когда-нибудь онкодиссидента – я-то как никто другой знаю, сколько всяких ebанутых бесконтрольно бродит по белу свету вместо того, чтобы сидеть в мягкой комнате в смирительной рубашке и с кляпом во рту. Попутчики сначала пободались между собой о возможных причинах аномалий репликации и мутаций, препятствующих отлаженному процессу клеточной смерти, а потом стали в каком-то совершенно отвратительном и до усрачки неуместном соревновательном ключе поминать павших в битве с раком...
    – А у меня вот двоюродный брат... Четыре месяца...
    – Это ещё что! У меня вот бабка... Год и восемь... Но обещали три года...
    – Да это ещё более-менее, а у меня вот кум-сват... Месяц... Ну он курил чуть ли не с пелёнок...
    – А моя мама под облако на Тоцком попала...
    – Ого... Вот у меня сестра сестры... Брат брата... Его брат...
    – Да herня, ты вот послушай, как моя кренделиха... Ща я тебе расскажу – держись...
    Это был спор о том, у кого из них страшнее и мучительнее кто-то отчалил в лучшие миры... Они мерялись смертями своих близких! Смертями ужасными, нередко мучительно долгими и всегда острейше болезненными, разъедающими, иссушающими и искажающими любимые лица, доводящими до умопомешательства и тех, кто ухаживает за больными, и врачей, чаще всего бессильных помочь хоть чем-то, кроме опийного укола. Иногда и он не помогает... А сами умирающие от рака частенько остаются в здравом уме до самой своей терминальной агонии, которая может продлиться от получаса до нескольких суток. Они осознают и чувствуют всё, всё и ещё раз всё, рыдая от этого неутолимого огня и страха до тех пор, пока вместо слёз из уголков глаз не начинает течь рваный экстравазат. Они умоляют всех известных им богов отнять у них разум, ввергнуть в пучину бессознательного коматоза; они просят родных сделать то, чего те никогда не посмеют – опоить их ядом, чтобы прекратить бессмысленные муки... Всё, что им остаётся – перемежающиеся коротким забытьем приступы тупой, беспомощной агрессии, наркотической апатии и безнадёги сквозь боль. Что в целом мире может быть хуже такого конца? И официального разрешения на эвтаназию у нас не было, нет и не будет. Страдайте! Деды терпели и нам велели! Никому тут не разрешено уйти тихо во сне с благостной улыбкой. А экспертиза потом напишет кахексию или какие-то дисфункции органов, но только не онкологию, потому что по документам у нас всё должно нештяк, а случаи раковых заболеванию бросают слишком заметную тень на наш всемогущий минздрав. Сам я несколько лет назад хлебнул таких зрелищ и связанных с ними ужасов столько, что до сих пор временами икаю, а уж что пришлось пережить моей бедной матушке, которая не просто испила из этой горькой чаши, но и окунулась в неё без акваланга и еле выплыла!.. Тогда же с меня кое-кто незаменимый взял клятву в том, что сам я постараюсь загнуться от чего угодно, но только не от такого. И я об этом не только не забываю, но и помню (На всякий случай поясняю, что между «не забыл» и «помню» есть огромная разница. – прим. ред.). Контракта, соглашения или другого договорного документа я не подписывал, так что мой контрагент удовольствовался одним лишь клятвенным заверением, но бумажкой этой я бы легко подтёрся, а вот рушить данное честное слово меня как-то не прельщает. Так-то оно так, но мин херц, да разве ж от моего желания тут ну хоть что-нибудь зависит?.. Ты нюхни, как и чем за окном пахнет!..
    – Рак – это признак одержимости демонами! – предположил сосед.
    – Рак – это нарушение внутренней ауры злыми и тяжёлыми помыслами! – возразила соседка. – Он не возникает у добрых людей!
    Хотелось схватить их обоих за шкварники и хорошенько встряхнуть с криком «Вы, blyat’, нормальные вообще?!», но за это меня, скорее всего, ссадили бы с поезда. И на беду у меня в памяти вспыхнуло воспоминание об одном онкопациенте. Лет ему было 60-65. По профессии – военный инженер. Вдовец, отец двух дочерей, после замужества уехавших в другие города и даже не наезжавших к отцу с визитами. Он был невысок, плотно сложен (но по болезни стремительно терял вес) и лыс, не считая пары жёстких седых «щёток» над ушами; имел очень задорный и живой ум при чуть скаредном характере. Он частенько подкалывал меня по поводу моей проплешины, забавно приподымая указательным пальцем очки в старомодной толстой оправе: «Ты чего такой пышноволосый? Будешь много учиться – станешь бильярдным шариком, как я, так что завязывай!». Спрашивал, не женат ли я, а то у него племяшка давно выросла, а всё в девках ходила, – птичница-отличница, пианистка, выпускница ЧГАКИ – и даже показывал её фотографию на экране стилизованного под корпус калькулятора Casio смартфона: весьма хорошая собой, но, по-моему, экзальтированная особа... Принять предложение пожилого сводника я не мог никак и долго за это извинялся. Мужик был отменно вежлив (если не считать спонтанных проявлений юмора категории Б), добр как бобр и готов помочь в чём угодно, лишь бы быть при деле – вот как сильно его тяготили врачебные ограничения. Конечно, чужая душа – потёмки, но не было в нём совершенно ничего, что могло бы навести на мысль о воздаянии по заслугам. Обычный одинокий работяга, мечтавший нянчить внуков на пенсии, но брошенный умирать в тоскливом одиночестве, когда ремиссия опять отступила – теперь уже навсегда... Дочки, конечно, у него порешили, что раз он уже отписал им имущество, то, считай, земная миссия его окончена, и теперь может как-нибудь сам тихонько сыграть в ящик. Хоть бы одна из этих прагматичных дур заглянула в больничку!.. Нет, базару нихт, устроили они его в самое лучшее место, чтобы он ещё чуть подержался на этом свете – в больнице числиться гораздо лучше, чем медленно чахнуть в ненавистных гестаповских застенках отечественного хосписа, но сути это не меняет: сбагрили они отца с глаз долой. Факт! Упрямая весчь – her оспоришь. Всё, что он собою являл и делал, вызывало у окружающих лишь симпатию... и горькое сожаление. Метастазы! Вместо спрогнозированных двух-трёх лет он «сгорел» всего за полгода. И вот в один "прекрасный" день я просто не обнаружил его там, где ожидал выслушать дежурную пачку скабрёзных острот и от души посмеяться над собой, дураком этаким набитым. Внезапная даже при таком диагнозе смерть в общем-то постороннего человека стала очередным ощутимым ударом по моим представлениям о доброте добра, злобности зла и справедливости справедливости. Он, конечно же, прекрасно понимал, что ему оставалось недолго, однако с каким же нерушимым достоинством держался! Понимал, что его выбросили на обочину жизни, как избавляются от балласта, отработки, от пустой бутылки... И ни разу, ни единого разу виду не подал. Скала, глыба духа! Разве смог бы так какой-нибудь типичный престарелый аморальщик, растративший здоровье на всякую дрянь и попавший в те же условия? Да ни в коем случае! Он, скорее, вопил бы и закатывал истерики по поводу и без, выпрашивая укол или разрешение прогуляться до ближайшего ларька. Но эти аморальщики, домашние тираны и другие злыдни часто живут непозволительно долго, потому что питаются кровью и энергией ближних. Ну так за что, за что же пришибло пожилого добряка?! Дама же вот сказала, что такие люди не отъезжают вот так! Неужто наврала?..
    Моя рационально-логическая крепость, весь мой корпускулярно-волновой поhuiзм спасовали перед беспощадным натиском и стали разваливаться, деформироваться и оплывать, словно свеча под пламенем горелки. Хренов трюм почти что залило... Я уже ничего не мог с собой поделать и схватился за голову, вполне готовый заорать. Уже было понятно, что никто там не собирался шариться по моим вещам, поэтому я быстро вынул из рюкзачка клубок проводов и поспешил свалить нахрен подальше под предлогом зарядки телефона – непременно вышел бы из себя, просидев там ещё хоть миг.

    Дорога до «титана», казалось, растянулась на световой год. Сознание заслонила какая-то горячая гневная апатия. Ноги едва повиновались вытраханному мозгу и упорно спотыкались о разбросанную по полу жбонь, а трясущиеся руки целую вечность распутывали провода и пытались присовокупить контакты к розетке. Без меня беседа ничуть не угасла: оба двое оживлённо жестикулировали – это явно было надолго. Но я никуда и не торопился: полноценная зарядка мобилки от квёлой электросети требовала никак не менее пары часов – и аминь, если они без мозгоёbли! Щастье, радость, олелуя – ананас, кусочек буя! Нервический жар снялся сразу, стоило мне лишь высунуться во фрамугу: по Родине хорошенько потопталась контагиозная и энцефалитная пора, так что влетавший в вагон воздух бодрил свежестью и чистотой, и даже тяжёлый дизельный выхлоп локомотива не мог его испортить. Сразу за железнодорожной насыпью всюду, куда хватало взгляда, простиралось само очей очарованье: латунное море с островками стойкой зелени и очагами огненно-красных рощиц. Словно вдруг ожил холст помешанного на пасторали рисовальщика. Повалился бы в эту травищу ничком и валялся там до морковкина заговенья, да только орава клещей и комаров осушила бы в два счёта... Пошёл бы к ясеню, спросил: «Здарова, братан, чёкаво? Чё деревянный такой? Болеешь? А чё там по моей любимой?»... Мироколица за рванью облаков синела насыщенно, словно через фильтр-полярик. Стайки перелётных пернатых рассекали низко-низко. Никакой особенной цивилизации не было видно до самого горизонта: ни избушки на курьих ножках, ни деревеньки, ни дорожки... Только тени гуляли по простору. Время от времени поезд вкатывался в лес, и там смеющиеся дриады срывали с себя увядшие одежды и горстями швыряли осень прямо в лицо. И отлегло: дрожь и головокружение пропали, всякие мушки помалёху выветрились. Природа – одно из немногих надёжных средств против кручины. «Пусть эти болтают о чём угодно. Это же просто слова! И чего так распереживался?!»

***

    Двери тамбура впустили в вагон позабытых было интуристов – Забрата и Брата Забрата. Они вальяжно переваливались, будучи уверенными в своей самцовой исключительности: босые ноги в шлёпанцах враскоряку, руки глубоко в карманах шорт (дабы удобнее было чухать фаберже). На обоих были футболочки с яркими принтами и тёмные очки, спрятавшие от мира их постоянно жаждавшие blyadства глаза. Из шорт призывно торчали смартфоны... Этим ромалэ явно не довелось погулять ночью по Сельмашу в таком виде. Короткие бороды их были испещрены крошками и смазаны пеной, но они либо этого не замечали, либо у них просто было так принято. Очевидно, Дранкель и Жранкель только что посетили ресторан, «раздавили» по пивку и сразу почувствовали себя самыми ohuенными пацанами в мире. Чужеземцы прошли три или четыре кубрика, на секунду задержавшись возле спавшей без задних ног гимнастки, и тут Забрат отчебучил такое, что захотелось подбежать к нему и крепко напинать под срандель: он сбросил шлёпки и встал голыми ногами сначала на пол вагона, а потом плоскостопо плюхнул их на столик, за которым в это время собирались обедать пожилые супруги.
    – Ты чё делаешь, ирод?! – хором заорали они. – Куда ты ногами-то встаёшь?..
    Забрат не удостоил их вниманием и влез на полку. Мужчина решительно встал и сильно потрепал хулигана по плечу, требуя объяснений или извинений, но тот лишь по-бараньи смотрел в ответ и недоумённо пожимал плечами: мол, тебе чего, папаша? Такие гастролёры обычно знают только самый-самый базовый минимум русских слов: «водька», «мыдвэд», «пыво», «матрощка» и «ибатся», но Забрат не знал и этого, видимо, положившись в вопросах лингвистики на своего сородича, так что призвал его на помощь. Тот, как оказалось, языком владел ещё хуже и тоже не понял сути претензий, либо также прикинулся шлангом. Его друг всего лишь встал грязными лапищами на чужой дастархан! Что в этом такого? Так же вкуснее будет!.. Полная атрофия совести и такта ещё как-то объяснялась отсутствием в них нужды на родине этих засранцев, но как можно наплевать на антисанитарию?! Дома они потом наверняка возмущались, что русские – чистоплюи-холерики, в присутствии которых даже не пёрнешь ядовито и в штору не высморкаешься. Оскорблённый мужик выражений не выбирал и не тревожился проблемой языкового барьера, но после произнесённого в шестой раз «Животные, blyat’!» понял, что призывать их к совести – всё равно что преподавать психологине ТФКП (теория функций комплексного переменного – прим. ред.) и ждать от неё хоть какой-нибудь квитанции. И как тут не стать ксенофобом? Но супруга разозлённого мужика отнеслась стоически и толерантно: вздохнула и на совесть протёрла полимерную доску несколькими салфетками.
    – Ну хватит тебе! Не видишь, что ли, что он не понимает? – мягко осадила она мужа. – Садись уже, кушать будем.
    Он нехотя подчинился и погрозил обидчику кулаком, а тот снова сделал вид, что его только зря облаяли и вообще он ни при чём. На том международный конфликт был временно исчерпан.

    Течение унесло меня в Татарстан. Одинаково унылые, захламлённые и почти заброшенные хутора и веси проплывали мимо, не застревая в памяти. Безмятежность равнины за окном вскоре сменилась однотонной тревожной серятиной. Солнышко, чуя близость октября, вовсю старалось поскорее спрятаться под колючий горизонт. Близ Зелёного Дола поехали по низинке: из глубины её, утопшей в тумане, торчали ветхие деревянные срубы заброшенной слободки. Небо над посёлком в семь октантов скрылось тучами. В отдалении холмиком торчал погост с вековыми надгробиями, которые ещё кое-где освещались закатными лучами, пробивавшимися через разрывы в облачной хмари. Наконец Гелиос провёл свою колесницу промеж двух типовых панельных «коробок», озарив напоследок своим багровым затылком огромный логотип зелёного банка, и исчез до утра. Прелестное шоу запустения и декаданса русской деревни, побеждённой частным капиталом, окончилось. Смотреть там больше было не на что. У меня уже зарядилось всё, что только имело аккумуляторы, а в салоне образовалась небольшая, но очень недовольная очередь с зарядниками наперевес, так что я покорился и ушёл на своё место, где, по счастью, уже воцарилась тишина. Дамы корпели над кроссвордом, а сосед и вовсе куда-то пропал, но я рано обрадовался: он у двери другого тамбура яростно спорил о чём-то с высоким гражданином в спортивках.
    – Восемьдесят первый химический элемент, компонент бытовых ядов... Шесть букв... – пробормотала одна из дамочек, глядя в клеточки на бумаге. – Что это? Мышьяк?
    – Таллий. – без колебаний выдал я, невозмутимо разматывая наушники. Ещё в восьмом классе я вызубрил таблицу Менделеева – не сраный монолог Гамлета же учить, в самом деле! Дамы воззрились на меня с удивлением.
    – П-п-почему таллий? – спросила одна, а остальные три посмотрели на меня как на опытного дератизатора, теребившего в руках вовсе не тонкий шнур гарнитуры, а хвост скрюченной смертью грязной крысы.
    – Ну... Потому что между ртутью и свинцом. – неуклюже пояснил я, как будто это было так же очевидно, как дважды два. Дамочка попыталась вписать слово и торжествующе заявила:
    – Не подходит – надо шесть букв!
    – А там две «л»...
    Они снова недоверчиво переглянулись и полезли в интернет проверять. Лучше б за детишками следили – те уже дрались и кусались с голодухи! А в уши понемногу полилась музыка: коротенькое гитарное арпеджио, стена синтезаторов, метроном... Лидер ансамбля затянул песнь о том, что вся его жизнь покатилась колобком куда-то к чертям собачьим, потому что вся его сложная конституция и с таким трудом наработанные качества оказались невостребованными, прохудились и истёрлись как дешёвые джинсы в промежности; что все мечты и идеалы были растеряны в угоду какой-то микроскопической herне, так что неплохо бы теперь застрелиться, вздёрнуться или вмазаться на тачке в стену, пробив башкой лобовуху... В кульминации – риффовое мочилово в drop C, раскочегаренное грувом ловкого барабанщика-джазмена.

    Поезд притормозил у невзрачного полустаночка, состоявшего из десяти чахлых домиков, облупившегося памятника неизвестному деятелю, опечатанной билетной кассы и гнутой таблички с названием станции, в котором я разобрал только только первую и последнюю буквы – «Е» и «о». Возможно, какое-нибудь Ebаньково... И не было там ни души, за исключением большой кудлатой собаки и страшной понурой бабищи с огромным багровым синяком, стоявшей на платформе с неплохой сумкой-холодильником и призывно оравшей в сторону поезда:
    – ПИ-И-ИВО! ПИ-И-И-ИВО! РЫ-Ы-ЫБА! СИГАРЕ-е-Е-еТЫ!
    На последнем слоге она осипла, хрипло закашлялась и долго отплёвывалась, держась за литую оградку – единственное украшение этой дыры. За бабищей на двери какой-то конуры с большим навесным замком было намазано по трафарету слово «ЗЕМЛЕКОПЫ». Оно-то меня и напугало более всего, хотя объективно не несло в себе ничего отталкивающего. Или несло?.. Стив Уилсон сотоварищи закончил свою сюиту, и тут же очень в тему запела про рай на земле рыжая-бесстыжая американка Белинда Карлайл.

    Есть, оказывается, на свете местечки хуже Кургана. «Эй, там, в кабине! Ну поворачивай уже к чёрту! Жми, ёкарный бабай! Не стой, порновоз, застучите, колёса!..» – взмолился я, и мольба была услышана: остановочный пункт Ebаньково скоро пропал из виду. По стеклопакету поползли косые капли дождя, словно те самые драконьи слёзы, про которые надрывался сменивший Белинду на виртуальной сцене многорежимный дебошир-универсал Брюс Дикинсон – пилот, певец, чтец и вообще pizdeц.

    И миссионер всё не возвращался со своей всеблагой вестью, и проснувшаяся златовласка чуть потешила взор грациозными потягушками, и ужастик за окном всё сильнее погружался в неразличимую темноту, и прибытие в столицу было сродни демобилизации – неизбежно... Но спокойствия не наступало. Проклятые ЗЕМЛЕКОПЫ крепко засели в голове и никак не желали оттуда уходить. Они ведь роют не только технологические траншеи за денежку. Не хотел бы я, чтобы за мной когда-нибудь пришли ЗЕМЛЕКОПЫ со своими деловыми предложениями – предпочитаю, знаете ли, кремацию! Но они всегда приходят. Рано или поздно, так или иначе. Сам не заметил, когда и как извлёк миникомплюхтер из рюкзачка и начал искать в ворохе сохранёнок, документов и прочего цифрового хлама то единственное средство, что могло вернуть мне душевное равновесие.

    И нашёл: с маленького экрана на меня смотрела молодая женщина, запечатлённая стоящей спиной к каким-то высоким зданиям и некоей дороге под не очень-то ясным небушком. Ростом она была явно пониже снимавшего, так что своим цепким взором целилась чуть выше горизонтали – капрал-фойерверкер во мне немедленно отметил, что данная позиция была идеальна для стрельбы глазками прямой и полупрямой наводкой; впрочем, фитюлькой-коротышкой она тоже не была. Из-под чуть прищуренных настрадавшихся век и умеренно густых бровей пытливо и несколько лукаво разглядывали объектив большие блестящие зерцала души; в радужках редкого своей непонятностью транзиентного оттенка не прослеживалось и намёка на васильковую синеву. Надо полагать, это мимолётное виденьице не ожидало такого внимания всяких там папарацци к своей персоне, так что постаралось прикрыть внезапное смущение язвительной, но абсолютно беззлобной усмешкой и застенчивым наклоном головы. Аквилон или ещё какой ветер встрепал, всколотил и малость раскидал в разные стороны её тёмно-русые волосы, но это ничуть не повредило портрету. Даже пряди на височках, прикрывшие аккуратные уши с серьгами в форме мудрёной математической формулы, и... пряди на височ... Ну, блин!.. И чуть вздёрнутый точеный нос, и тонкие губы, будто привыкшие к некоторой холодной, высокомерной и строгой поджатости... Ни следа неосторожного мейк-апа, ни капли чужеродного пигмента в причёске, ни каких-либо татуировок и других рисунков на открытых участках кожи – косметические ухищрения были не нужны, потому что она была великолепна уже одним своим естеством. Некрупные черты лица были выразительны, изящны и гармоничны, но для осознания прелести их суперпозиции требовалось нечто большее, чем просто природная тяга к противоположному полу, а именно умение присмотреться и обратить внимание на линии-изгибы и другие миниатюрные нюансы. В деталях, смею заверить, далеко не всегда кроется дьявол. Какая-то пронзительная и необъяснимая привлекательность! Не стоит кривить душой и навешивать сюда ярлыки уникальности и непревзойдённости, и всё же эта женщина обладает если не аристократической, то уж точно утончённой и нетривиальной красотой, но сама едва ли подозревает об этом; во всяком случае лично я так и не отважился лезть к ней с соответствующим докладом. Пожалуй, оно и к лучшему, ибо Соловей – признанный мастер комплиментов, лучший из которых звучал примерно так: «Ты чёт выглядишь не очень!». А вот вызываю сейчас в памяти её облик, – такой, какой она явилась на крайнюю нашу встречу – и сразу внутри теплеет, и я изумлённо отмечаю, что с годами она только хорошеет, словно дорогое добротное вино, хоть и не томится в тёмном погребе. Встретившихся мне на жизненном пути сасных блондиночек, брюнеточек и рыжух с наштукатуренными витринами, топовыми куафюрами, округлостями-плоскостями и прочим ширпотребом было ну очень приятно поизучать зрительно и даже – чего уж таить! – тактильно, но... Всё было не то, как бы типично мужлански эти слова не выглядели. Не молено никому затмить эту якобы серую и невзрачную «птичку». Да и куда уж им! С ними даже поговорить не о чем было, кроме как о ноготочках, шмотках, основах лесбофемосепаратизма, туфельках Танечки и дурацких сериалах про геев. Она покорила меня необычайным сочетанием незаурядного ума, намного превосходящего остротой и проницательностью мой собственный, и на диво незлобивого характера при полном отсутствии избалованности и склонности к необдуманным импульсам. И это огромная редкость, потому что барышни, которым от природы дадены неплохие мозги, слишком уж часто получают к ним в нагрузку припадочную лиссу и патологически раздутый комплекс шальной императрицы, а то ещё и латентную психопатию – это адовая взрывоопасная смесь, в которую для полной катастрофы нужно добавить лишь чуточку плохого воспитания в неполной семье и взболтать... Но даже несмотря на кажущуюся покладистость, эта женщина – не мягкотелая тюфячка из бабской мелодрамы: у неё здоровое чувство чёрного юмора и твёрдейшие убеждения; она витиевато ругается, способна проявлять неслабую агрессию и запросто даст в рыло, если её допечь, хоть это и очень непростая задача. При всём прочем это обыкновенная психически и физически здоровая женщина, и уже этим она прекрасна. Я представил себе, как проваливаюсь к ней прямо через экранчик и матрицу, но, увы, таковой финт невозможен: мы живём всего в трёх измерениях и движемся в одном направлении вдоль четвёртого – маловато этого для прыжков сквозь пространство, время и энергии.
    Далее: Осенью 2018-го. Часть пятая.
/кирпичъ затирает/

Осенью 2018-го. Часть третья. Два мудреца в одном тазу.

Осенью 2018-го. Часть первая. Долгая дорога бескайфовая...
Осенью 2018-го. Часть вторая. Фантасмагория.
Часть, типа, третья.
[многабукав]
    Встречал я уже немало таких теологов-любителей и могу на основе увиденного уверенно вывести некую закономерность: все они были так или иначе помяты жизнью по собственной вине и живут одиноко и скромно, не работая, существуя на пособия и подачки родственников. Чаще всего это бывшие развесёлые прожигатели жизни, которые красиво и безрассудно куролесили по молодости, пока не свели в могилу кого-то из родных и близких, а потом и сами чуть не шагнули в раскрытое окно, познав страх небытия лишь там, на самом краю. Чуть реже это бывшие уголовники, оттянувшие свою «лямку» по нетяжким статьям – единственная категория преступников, которую существующая пенитенциарная система худо-бедно способна перевоспитать (более серьёзные преступники после отсидки идут в бизнес-тренера и инфоцыгане – вы взгляните только на эти рожы с завлекающих плакатов!). Дурные головы не дают их ногам покою: они вечно в пути, движимые экстазом и нуждой нести слово своё. Что же заставляет их всех вливаться в квазиклерикальные течения вместо того, чтобы чем-то реальным доказать себе и людям, что отсиженный срок и тёмное прошлое – безусловное пятно на биографии, но не эпилог её? Любая вера без дел мертва, не так ли? Но и каких-либо признаков той веры практически не наблюдается – в основном это либо позёрство и пародия («пацаны смарите я завязал я теперь верующий»), либо неистовая попытка самовнушением вбить себе гвозди в запястья и примерить терновый венец. Почему они не ведут нормальную жизнь, не навёрстывают упущенное, не трудятся и не учатся, не помогают ближним, не создают семьи, а вместо этого фанатично занимаются какой-то hujнёй? Возможно, они считают, что достаточно лишь погромче и повычурнее заявить о своём, понимаешь, раскаянии и исправлении, чтобы окружающие тут же поверили и перестали их презирать, а дальше можно уже и не делать ничего. Может, не найдя ответов на вопросы вроде «Мамо, чому я урод?» в себе, эти заблудшие пытаются достучаться до небес, хотя толку в этом ни на грош: надо не ковырять коросту уже свершившихся причин, а что-то уже делать со следствиями. В общем, чудики эти замаливают грешки единственным известным им способом – игрой на публику; вернее, полагают по скудомию своему, что таким вот образом выбивают себе кредит на доверие у честно́го общества. Нет, оно, конечно, прекрасно, если особо злоebучий косячник-рецидивист завязывает со скверной во всех её проявлениях и кается во грехе публично, да только ведь этого мало: может, он и стал на путь истинный, но это вовсе не означает, что он сразу же, автоматически, по дефолту стал праведником и тем самым заслужил себе все возможные индульгенции. И ладно бы они, эти новообретённые и новообращённые, действительно изучали каноничные священные тексты и жития, постригались, практиковали аскезу и приносили благо окружающим... Так нет же! Обязательно вступают в тайные общества или говноордена, заточенные исключительно под выкачивание последнего бабла из послушников и сочувствующих им. И ходят они такие потом квартирам, донимают прохожих, втюхивают пенсионерам и детям фуфлоартефакты и еретический самиздат. Некоторые подаются в экстрасенсы и колдуны, чтобы рубить бабло по-крупному, и вовсе не считают это идущим вразрез со святым образом жизни. И, что самое интересное, они пользуются бешеной популярностью, ибо телек даёт им самую лучшую рекламу... И редко кто из их паствы задаётся простым вопросом: а не доhujа ли они на себя берут, выставляя себя мессиями и посредниками между людьми и богами? Ладно доморощенное божество Кузю отправили на десакрализацию в колонию, а за остальных когда примутся? Их ведь хватает, этих самоназванных божков с волосатыми лапками... В каждом дворе, наверное, по штуке, и у каждого личная армия из сирых и убогих, но нереально преданных и зачастую вооружённых адептов (в зависимости от благосостояния и жестокости босса). Научи дурака молиться – так он тебя на костре сожжёт... Когда кто-то рядом ни с того ни с сего начинает сыпать религиозными словечками и вещать якобы от имени высших существ, а то и превозносить самого себя до седьмого неба, то можно не сомневаться: в девяносто девяти случаях из ста это первостатейный проходимец, а вовсе не святоша. Оставшийся же процент приходится сугубо на душевнобольных. В общем, как говорится, этих pidorов в Химках видал – богохульными предметами торгуют...
    Товарищи! Остерегайтесь подделок! Обращайтесь только в лицензированные религиозные учреждения, гладьте кота, кушайте в меру, занимайтесь физкультурой, за двор стреляйте в упор, уважайте пацанов и любите маму!
    Говна не посоветую.

    К чести данного оратора отмечу, что конкретно он ни в чём меня не убеждал, ни к чему не призывал и не стремился обращать в свою щитосборную веру, как это обычно делают странствующие фрики, а просто раскидывал слова, как сеятель когда-то разбрасывал облигации, и едва ли замечал, что я не отвечаю и не спорю, а лишь корчу вежливый интерес, вовремя кивая и поддакивая: «Ага!», «Ого!», «Вот ведь», «Да-а-а...». Нет. Эти слова ничуть не трогали, так как уже неоднократно были слышаны ранее либо по ТВ, либо от таких же чудаков, пристающих ко мне всюду, где б я ни находился – видать, на лбу написано, что я нуждаюсь в экстренном просветлении... Моя персональная картина мира всегда была куда стройнее и элегантнее любого самого замысловатого сектантского суррогата, и если б меня спросили об этом, то на сей вопрос заранее заготовлен мозговзрывающий ответ: преклоняюсь пред чистой сингулярностью, уповаю на неподкупную энтропию и очищающую тепловую смерть Вселенной, а душонку мою, когда тяжко и тоскливо, греет рекомбинация. Конечно, это моё на вид очень сильно отличается от парадигм мировых религий и традиционных способов отправления культовых потребностей, но лично я убеждён, что это ровно про то же самое, разве что лишено пафоса, антропоцентризма и морализаторских страшилок, да описано другим языком с применением иных кванторов. Mea maxima culpa, если кого обижает мой бездуховный и нескрепный космизм. Можно носить на себе какие угодно амулеты и бормотать любые заклинания, можно и пялиться безлунной ночью во вселенские дали, но ни то, ни другое ничем не поможет, да и не должно, в общем-то... Особенно если в душе нет ни желания действовать самостоятельно без оглядки на кого-то или что-то свыше, ни понимания того, как безразлично на самом деле устроен окружающий мир – словом, если ничего нет, кроме животного страха перед неизвестностью и патологического синдрома овечки на заклание. Наличие вокруг нас чего-то непостижимого – вовсе не повод падать ниц, стенать и расписываться в собственном ничтожестве, лишь бы эти всемогущие силы сжалились и одарили благодатью. Мы ж не жалкие букашки, а супер ниндзя-черепашки! Мы ведь и сами себе злобные буратины.
    – Только праведник достоин воссоединиться с Ним чрез сияние Его. – объяснил последователь Бонавентуры, жуя очередное яблоко. – Вот если б предстать щас перед Ним, что бы у него спросить?
    – Я... э-э-э... ну-у-у... (ПОЧЕМУ РЭПЕР ХАСКИ ЭТО НАШ НОВЫЙ ЕСЕНИН? КТО НЕ ПРИШЁЛ НОЧЬЮ И НЕ ПРИШЁЛ ДНЁМ, ДУМАЯ, ЧТО МЫ ХОХОЧЕМ И ДРУГИХ СТЕБЁМ? ПОЧЕМУ ВИНОГРАД ЗАЛЕЗ В БУТЫЛКУ И НЕ ДОСТАТЬ ЕГО ОТТУДА ВИЛКОЙ??? Ы-Ы-Ы ЗАЦЕПИЛО!!!)

    – ...древний арамейский пастух как-то раз воззвал к небесам: «Всевышний! Скажи же, откуда Всё взялось?». И отвечено ему было... – дядька явно прямо на ходу сочинял своё собственное Евангелие из Плацкарта. Мда-а-а. Да пастух тот не понял бы ниherа, если б с неба донеслось: «Внемли же! Пространство-время-то наше – анти-де-Ситтеровское. Сначала, до появления времени, возникли квантовые флуктуации, а потом инфлатоны конденсировались в кварк-глюонную плазму! Щас я тебе тензорную формулку облаками выложу – зацени-ка!». Не-е-ет. Скорее всего, пастуху было объяснено самыми простыми и общими словами, чтобы пастуший шестивольтовый манямирок, чего доброго, не треснул от всеполноты; чтобы услышанное не мешало гонять стада, жить по заветам предков и благоговеть перед бездной, не поддающейся распаковке примитивным человечьим разумом.
    Сосед продолжал отжигать, а я так надеялся, что скоро он уже заткнётся... Пропускать через себя информацию, которая полностью отторгалась как ненужная, и в то же время относиться с пониманием к чувствам верующего было крайне изнурительно. Голова раскалывалась: шёл уже третий час мозготраха...
    – Вот ты молодец! – похвалил сосед, словно отдавал дань уважения моей стойкости. – Понимаешь, о чём я говорю. Ты хороший человек. Всё у тя будет как надо, всё наладится. Вижу, ты не очень в этих делах, но всё равно ты хороший.
    – М-м-м... Спасибо. – промямлил я. Ну вот так всегда: верующие считают меня богоборцем, а богоборцы – верующим, но исповедующим какую-то hujню. И что это вообще значит – «хороший»? Ага, млять, просто душка... Да во мне из положительного скоро останется один резус – только это и слышу со всех сторон и читаю на рожах тех, с кем вынужден время от времени контачить. И кривотолки у меня за спиной не станут лгать: Соловей – редкостное заумное, холодное и чопорное chmo, над которым можно и нужно посмеиваться... но за глаза: вот, мол, поглядите, на этот венец дарвинизма – в какой тупик его завело эволюционное развитие! И то, что я не посылаю сходу незнакомых людей на бамбуковые плантации, предпочитая тактичность, дипломатичность и скромность в общении даже в ответ на откровенное хамство – наверняка тоже обманка. Лысеющий сыч всех втайне ненавидит! А всё потому что не женился до сих пор на какой-нибудь шмоньке. Вон, в третьем подъезде Дашка Открывашка бесхозная тоскует столько лет – ну чем не вариянт?.. Да и сам я, если честно, совсем не ощущаю себя нимбоносцем и прекрасно осознаю, что я хитрый, наглый, жутко эгоистичный и довольно ушлый малый, скрытный при этом, местами мелочный и прочая-прочая пакость. Крепкое осознание человеком того, что он, наверное, не очень-то хороший, говорит о его зрелости, но никаких особенных надежд не внушает.

***


    Когда сосед сделал паузу глотнуть воздуху, наступила минутка расслабона. В целом с ним всё стало ясно: просто говорунчик невеликого ума и не более того. Опасности нихт. Но тут ожила одна из дам – ещё один из затянувшейся череды остоebавших неожиданных поворотов!.. Резко выпрямившись и оправив остатки завитушек на голове, она вмешалась... врезалась в этот полумонолог:
    – А я, знаете, согласна с Вами. И тоже кое-что знаю о силе и энергии слов...
    Нашла, blyat’, коса на камень!.. ЪУЪ SOOQA... За що-о-о?!
    А сосед живо заинтересовался новой собеседницей. Ещё бы! Ведь она...
    – Я занимаюсь с детства нумерологией, меня мама научила гаданию на звёздочках...
    «Мама мыла Раму, доча мыла Вишну»... Начался такой густой и горячий диспут, что меня ошпарило. Я немедленно стал представлять их себе то примотанными скотчем к койкам с заклеенными ртами, то посаженными в чашу большущего требушета, нацеленного куда-нибудь на Оймякон. «Ну откуда, откуда берутся в XXI веке все эти хари, все эти кришны? Какого hera они всё время трутся именно вокруг меня?» – сокрушался я, пока дамочка "заливала" о курсах моментальной реинкарнации и светящейся шестиконечной ауре гуру, очередного престарелого профессора Проебраженского – почётного чщ-щ-щлена Международной академии ноосферной кибениматики, выступавшего на конференциях и даже по ТВ, маститого космовегана-публициста и футуролога. Наверное, это один из тех выкормышей советской научной мысли, что на старости лет полностью когнитивно выгорают, отращивают бороды и издают талмуды о том, как хакнуть мироздание; в своих трудах эти заучёные старцы заглядывают галактикам под юбки, разоблачают пси-террористов и ганг-сталкеров, разгадывают код антипода... Особенно упоротые рассчитывают углы между Марсом, городом Усть-Перепizdюйск Засранского края и помойным островом Хендерсон, видя в этих абстрактных цифрах некий Высший Замысел™ и зашифрованное послание: «Прямо сейчас возьми обрез ружья и убей свою юную сожительницу, а потом распили её тело и утопи в речке – так велят эфемериды! Ты кто такой, чтобы спорить с ними?!». Обделённые умом граждане и страдающие от нехватки мистики гражданки впитывают вот эту сию муть, полагая, что манипуляции такими секретными знаниями поднимут их modus vivendi на качественно новый уровень, соответствующий уже общевселенским ГОСТам.
    Пел же про это дорогой Владимир Семёныч ещё сорок пять лет тому назад. Как в воду глядел!
«Лектора из передачи -
Те, кто так или иначе
Говорит про неудачи
И нервирует народ!
Нас берите – обречённых!
Треугольник вас, учёных,
Превратит в умалишённых,
Ну а нас – наоборот!»



    Мутит уже от этого. Вот сидят – на вид люди как люди: великовозрастные, культурные и даже, вроде бы, образованные. У всех богатый профессиональный и очень громоздкий жизненный багаж; все говорят убедительно, вдумчиво и рассудительно разрезают до основания вполне заумные темы... Мудрость и опыт, опыт и мудрость выпирают из их слов своими острыми и твёрдыми гранями. И всё равно нет-нет да и pizdанёт кто-нибудь говна в бочонок амонтильядо! «СПИД – миф», «сыроедение и солнцеедение омолаживает», «родоразрешение дома в таз безопаснее и легче», «с помощью прививок убивают и чипируют», «гомеопатия – новое слово во врачевании», «ГМО опасны», «в XVIII веке была ядерная война»... Рептилоиды, пришельцы, иллюминаты, масоны, подземные города, химтрейлы, стигматы, мироточение бюстов расстрелянных царей, колдовство, чудеса... Обычное гало в зимнем переохлаждённом небе или серебристые облака летом уже воспринимаются как знамения и весточки из потусторонних миров! Спору нет: шизотерика и диванный спиритизм всегда были в фаворе у скучающих хомячков-домоседов, а у мало-мальски разумных людей вызывали лишь смех. Но сейчас всё это переходит из разряда невинных хобби в некое массовое расстройство и помутнение мировоззрения, ширящееся вглубь и вширь с подачи средств массовой коммуникации. Это опасно уже хотя бы тем, что на нём легко и непринуждённо наживаются всякие предприимчивые граждане, не обременённые атавизмами вроде порядочности и совести. Бытует мнение, что сия маниакальная тяга обывателя верить в какую угодно ebанину, даже максимально дичайшую – результат некоего сбоя в процессе эволюции мозга, помноженный на небывалый технический и информатизационный прогресс. Лично ящетаю, что это верно лишь отчасти, а в целом причинами выступают обычная тупость, пассивность и по-прежнему сильная нужда в чудесах, якобы способных увязать сознательное с бессознательным и избавить от множества вшитых в генетический код дремучих страхов. Остановить деградацию сможет только общее повышение уровня знаний в образовательных учреждениях, но ощутимых сдвигов и тенденций в эту сторону нет и не предвидится, потому что на смену активным насаждателям этого альтернативного и алогичного взгляда на мир уже подоспело поколение ЕГЭ, практически лишённое чувства меры, желания напрягаться, делать выводы из ошибок предков и хоть иногда критически осмысливать действительность. Мамы и папы не смогли им всё это привить, так как были очень-очень заняты: кто воду у телевизера заряжал, кто деньги в МММ заносил, кто живот и карманы набивал, а кто и просто выживал, боролся за место под солнцем, пока его не заняли кухонные тараканы... Пока ещё ЕГЭшники мелко плавают: дворовые депутаты, менеджеры низшего звена или младшие офицеры. Но когда-нибудь и они станут губернаторами, крупными управленцами и генералами. Чем это кончится?.. А вот чем: электрокарусель нашей жизни, которая и так кряхтит и пукает без нормальной наладки и ремонта, войдёт в резонанс и размажется тонким слоем по всей округе, хвала старикам Ньютону, Гюйгенсу и другим обоснователям натуральной философии. И одному лишь небу известно, скольких жизней и поломанных судеб это будет стоить. Задраиваем люки, господа, прячемся поглубже и ведём себя потише, а не то и нас с вами сметёт, согнёт, сломает, вырвет из гнезда презлая буря.

***


    Но пока возвращаемся в паровоз.
    Дамочка оказалась непростая – не то чтобы очень набожная, но всё ж прошаренная: знала очень многое о тульпах, внетелесной беременности и энергетическом спаривании с билинейными сущностями, трансмутациях ветров вечного, верчении маточкой для создания локальных завихрений реальности (дабы завлекать наиболее перспективных толстосумов) и о забитых ментальных яичниках. В общем, кладезь хитроумных космических тайн и секретов... Полагаю, зеленокожие чужаки уже заинтересовались и желают выкрасть эту земную особь для приватной беседы в Звёздном Гестапо. Также выяснилось, что она художница! И она даже показала свои творения: тупо обыкновенные перерисовки акварельными красками её собственных мобильных селфи с губками «пю», различавшиеся только фоном: то небо-облака, то центр населённой звёздной системы... Авторка преподнесла сие как некое ноу-хау в изобразительном искусстве и сообщила не без чванства, что собралась вот с этим брать приступом картинные галереи и частные коллекции... Но я подобное уже видел, кажется, в том самом клипе Александра Пистолетова, где он в треуголке поёт о междуяхтовых сраженьях на фоне хромакея.
    А дама вдруг обратилась к нам, боковушникам, с загадочной улыбкой:
    – Слушайте, а у меня есть коньяк. Хотите? Выдохнется ведь – бутылка уже открыта. Жалко будет, если пропадёт...
    Три её товарки синхронно вперили в неё взгляды и сощурились: она что, собралась распить последний коньяк с незнакомыми мужиками?! А она действительно собралась... Сосед просиял и согласился даже быстрее, чем дамочка договорила слово «пропадёт», а я помедлил. Какую же недоукомплектованную голову надо таскать на себе мёртвым грузом, чтобы не просто синячить в поезде, но ещё и искать собутыльников среди тех, с кем просто выпало ехать из точки Мэ в точку Жо?! Какой pizdeц!.. Ну а каков проповедник-то! Это такой новый способ молиться?..
    Дама достала флян, вытянула стопку пластиковых стаканов, отсчитала пару и уже взяла было третий, но заколебалась, с подозрением глядя на меня: а вдруг несовершеннолетний? Как кассирша в магазине, ну ей-богу: «А па-а-ашпорт у тебя есть, мальчик?». А мальчик-зайчик, на секундочку, уже лысеть начал...
    – А Вы, молодой человек, будете? – всё же решилась она.
    – Нет, спасибо. – пришлось подтянуть диафрагму, чтобы прозвучать убедительнее. Голос у меня, кажется, навсегда останется трёхоктавным юношеским пищанием...
    – Вы что-то устало выглядите. Голова болит? Так давайте с нами. Полегчает.
    Она решила, что я с бодунища! Очень приятно. А, впрочем, меня даже родные подозревают в злоупотреблении всем подряд вплоть до наркоты – чего уж на посторонних-то обижаться?.. Да и после такого общения уж точно вид я имел неважнецкий и вздрюченный. Пришлось насилу изобразить конфуз и показушно похлопать по животу:
    – Премного благодарен, но откажусь. Доктора не советуют.
    Ответом было полное недоверие. Ясно же: не пьют только на небеси, а на Руси – кому не поднеси! Тем более, ежели за чужой счёт. Иногда решительно непонятно, что больше навредит твоему имиджу – отказ от предложенной тебе выпивки или же согласие нажраться... Но всегда можно поступить перпендикулярно: притвориться язвенником, дабы, нидайбох, не прослыть трезвенником. Многие ведь серчают, если отказаться с ними накатить без уважительной на то причины – полно таких тонко чувствующих и обидчивых натур! Как будто, ёпрст, без бухла ну никак нельзя ни поговорить по душам, ни поделиться радостию, ни выказать своё расположение. Вот, blyat’, начинают сразу морды кырить и агриться: ты, мол, меня вообще не уважаешь – ты и по жизни, видимо, деревянный по пояс не с той стороны, и с тобой, подлецом, даже на одном полигоне бомбить позорно. Видать, ну не шарю я в жизни и не впишусь ни в один коллектив реальных и, значить, состоявшихся людей, у которых всё-всё завязано на хмеле. Нет, я совсем не прочь пропустить стаканчик-другой и погутарить о том о сём, но только не с теми, кого впервые вижу. Подбухивать надо либо в гордом одиночестве в непосредственной близости от кроватки, либо только с настоящими и проверенными друзьями. Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, не снимет тайком твои пьяные выходки голышом или в женской одежде и не зальёт это в интернеты, не засунет тебе спящему в трусы напуганного шумной гулянкой кота, не забудет подставить тебе тазик и смахнуть с тебя бахрому сопливо-рвотной массы, а в случае твоей скоропостижной кончины не сделает видео из твоих фоток под грустный люберецкий рэп. А пить за знакомство – это вообще фу. Лучше потом сразу же выпить и за окончание такого знакомства.

    Опивков двоим помешанным хватило аж на четыре порции – по две на рыло, и опустевшая бутыль отправилась в большой пакет, что таскал за собой затеявший уборку мальчонка-проводник. Костерок беседы по синькину велению разгорелся ещё ярче! Я, поскольку уронил свой престиж, как бы выпал из разговора; я лишь слушал этих мыслителей, ниспосланных всеобщей комбинаторикой в очередной раз испытать мой разум на прочность, и наслушаться не мог: настолько это было прекрасно! Sooqa, да сколько уже можно, ёb твою?..
    А тем временем языки беседовавших зацепились о корягу нашей медицины! Ух! Сразу началось метание проклятий в сторону врачей: ну такие-сякие они, растудыть им суппозиторий в пневмоторакс! Режут не там, где надо, аутирующие вакцины ставят и совсем не стараются помочь! Дитачкам атланты в роддомах ломают, лишая их телепатии и связи с астральным каналом... Небось, ещё и в клизьмы раствору недоливают! И один лишь гинеколог парень-дока: и тело вылечит, и душу изнутри пощекочет. Сам я всегда относился ко всем медикам с плохо скрываемым восхищением и с таким сочувствием, что необоснованные выпады в их адрес ощущал как оскорбления не только их, но ещё и меня самого. Это люди героической профессии! Но тут вот дошёл слушок, что-де им нынче предлагают учиться диагностировать всякую мегаопасную срань так, чтобы и максимально достоверно, и чтобы уложиться в срок до семи дней...
    Но что же предлагали соседушки вместо проверенных методик? А вот что:
    – Вот в старину-то лечились... Картошечкой...
    – Ага...
    – Свежим огурцом... Обтираниями, кровопусканием... Пиявками...
    – Точно...
    – Втирали урину в третье полнолуние месяца... И как бабка отшептала... Ваще-е-е...
    – Жидким космосом надо мазаться. И перекисью Волгограда! И настраиваться на выздоровление! Может, ещё и к экстрасенсу сходить опытному стоит, если совсем плохо...
    Не к специалисту-врачу, а к опытному, blyat', экстрасенсу... К остеопату... Ohujeнно. Запишешься на сеанс, придёшь, а там какой-то чинарик впадёт в свете свечей в могущественное пограничное состояние и поведает сквозь золотые зубы и бахрому мыльной пены, что на тебе, видишь ли, лежит порча – окутала тебя ректально-эмпирическая фиолетовая лемниската третьего уровня с гремлинами! И для избавления надобно сейчас же бежать в быдлофинансовую организацию, взять у крепких бритых дядек большущий кредит под 2000% годовых и немедленно притащить эти средства слепой бабе Сраке за энергетическую и кармическую очистку ануса, чтобы та наложением рук воздействовала на узловой духовный пупок... И чтобы строго тайком от родных! Очень многие так и поступают. Высмеивающие эту чушь зачастую поступают ничуть не лучше, занимаясь самолечением по старым советским рецептам: разогретыми баночками, например, пытаются побороть запущенную двустороннюю пневмонию... Жировики давят самостоятельно, повреждения миокарда переносят "на ногах"... Простудифилис или гриппер? Ну можно и арбидолу навернуть и оциллококцинумом шлифануть. И результат всегда в лучшем случае нулевой, а в худшем – «моментально в море». Но корень этих лечебных неудач обязательно надо поискать в каких-то сглазах, дурных наветах, НЛП, приворотах-перекрутах, некачественных препаратах-пустышках и врачах-палачах – словом, надыть вертеться как ужик на сковородке, лишь бы только не признать, что всему виной личная тупиз(д)на и недалёкость. Как-то так вышло, что войны, катаклизмы и пандемии перестали быть главной угрозой жизни и здоровью людей в современном мире – их место заняло обыкновенное невежество.
    – Так и с ВИЧ. Это ж выдумка с подачи запада! – со знанием дела заявил далее сосед. – Не болели же встарь ничем подобным! Им болеют только проститутки, наркоманы и голубые!
    – Без сомнения! – подхватила дама. – Дело-то вот в чём: люди просто накручивают себя, переживают и на нервной почве заболевают. Психосоматика в чистом виде!
    – Погодите, – вмешался я, не удержавшись. – Так получается, болеют, потому что верят? А если не верят – не болеют?..
    – Да, примерно так. А что? – дама как-то напряглась. – Мысль материальна! Почитайте интернет.
    – Да нет, ничего. – отшутился я, постоянный читатель интернета и парень, когда-то разбивший сердце студентке топового медвуза страны. Мысль, blyat’, материальна... Вот это уже становилось интересно. – Тогда к чему вся шумиха вокруг СПИДа?
    – Всё просто. – пояснил сосед со смешинкой. – Безбожники программируют нас на страх и нищету.
    Так, блэт. Стоп. Падажжите...
    – И вообще ни один приличный человек не станет проверяться на ВИЧ!
    Оп, а вот и понятия подъехали! Кто ровный па жызне, внатуре, тот не болеет никаким СПИДом, чёкаво, йобана... И гепатиты, и гонорея, и герпесы, и всякие другие трансписькины недуги не страшны. И обследоваться на их предмет – западло... Пацаны не поймут. Ну штош. Я всё понял!

    Значит, в эпидемиях ЗППП виноваты орды исколотых общим шприцом собесовских потаскушек и стройные фаланги боевых pidorасов-сифилитиков на улицах городов, а противопоставить им можно лишь святую молитву и выстроенный по кодексу мелких уголовников быт. Ясно. Вот вам отсутствие секс-просвета и профилактической пропаганды от МинЗдрава. В итоге мало кто в курсе, что хворь можно подцепить и иначе, чем просто нырнуть с головой в похотливую или кайфовую грязь – вполне достаточно плохо продезинфицированного врачебного или татуировочного инструмента, а то и просто наплевательского отношения к личной гигиене или неестественных излишеств в половой сфере... Вот тут можно было вклеить леденящий душу рассказ о кустарных модификациях тела, пришедших в армию и общество из зон, но это случайно могут прочесть дети, которым «надо всё попробовать» и призывники, так что как-нибудь в другой раз и в другом опусе. Смешно же здесь ровно одно – это когда наблюдаешь со злорадным удовлетворением, как стыдливо и позорно эти диссидюги сливаются, если предложить им в порядке эксперимента перелить кровь от донора с неоспоримым плюс-статусом ну явно несуществющего ВИЧ или ещё чего похуже...
    Далее: Осенью 2018-го. Часть четвёртая.