... (vonsolovey) wrote,
...
vonsolovey

Category:

Армейские флешбэки каждый день. Как я перестал бояться и полюбил гранатомёт.


    Текст в высшей степени нецензурен. Извиняйте. Всё-таки, пост об армии.
    З.Ы. Нет, на фотке не я. У меня нет НИ ОДНОЙ фотографии из оттуда.
[Многабукав под спойлером]
    — Полезайте в машину! — приказал подполковник. Он руководил тогдашними стрельбами. — Да не все, а по одному!
    Мы повиновались и пошли к раскрытому борту "Урала". Только мы погрузили туда штук двадцать тяжеленных ящиков, которые приволокли из расположения противотанкового дивизиона на третьем этаже казармы, как нас обрадовали: поедем в этой же колымаге. Перспектива ехать едва ли не в обнимку с потенциально опасными деревянными коробками не улыбала совершенно, но выбора у нас не было. Кузов не был оснащён выдвижными скамьями. Совсем. Первый суицидник неторопливо полез под тент, за ним пристроился следующий.
    — Да снимите вы эти гранатомёты сначала! — одёнул нас руководитель. — Вы как лезть-то собрались?
    В общем-то, он был прав: забираться с такой ношей за плечами внутрь кузова без заботливо предоставленной лестницы, крытой красной ковровой дорожкой, было чревато чрезвычайными мускульными усилиями и незапланированными прикосновениями к пятой точке — это твои товарищи будут помогать тебе вскарабкаться. Плюс ещё старая рваная, шитая-перешитая форма-"цифра", в которой наверняка издох не один десяток дембелей, могла многократно порваться в самых неожиданных и весьма неудобных местах... Мы сняли, в общем-то, не нужные каски и закинули их на бревенчатый пол кузова, на котором жирным слоем лежала терпко пахучая пыль; стащили с себя тяжеленное оружие и по одному заползли в грузовик, сразу же приняв из заботливых рук товарищей всё казённое убийственное добро обратно. Проклиная всё и вся, я выбрал наиболее безопасный ящик и плюхнулся на него задницей. Ведь мог бы щас дрыхнуть, сменившись с суточного наряда! Но — хренушки. Ведь комбриг ясно распорядился, чтобы на время сборов гранатомётчики были освобождены от несения какой бы то ни было службы!.. Борт захлопнулся. Тент закрыл собой происходящее снаружи. Мы тронулись в путь. Путь близкий — всего-то километр по прямой, да вот только прямой дороги тудысь не было и до сих пор нет. Чтобы туда добраться из расположения бригады, нужно было миновать тернистый путь по неровным дорогам, каким-то лесным тропам, а то и вовсе по бездорожью.
    Дорога была — просто адский πздец, ещё хужее, чем врезавшаяся мне в память апрельская поездка. Поскольку был июль, в кузове было невыносимо жарко. Чёрный прорезиненный тент раскалился настолько, что свисал со стропил и готов был потечь. Мы ехали и обильно теряли влагу своих тел. Не спасали даже фляжки, заблаговременно наполненные по самое горлышко ледяной водой (другой воды в нашей части просто нет было) — я свою осушил до дна буквально за четверть пути. Было совершенно наплевать, что жидкая основа жизни в моей фляге согрелась, на вкус сделалась мерзкая и пропахла алюминием, из которого была сделана ёмкость, да ещё и до кучи отдавала каким-то болотом. Пот катился градом; я так промок, словно только что вылез из душа, позабыв, что существуют полотенца. Надо ли добавлять, что на мне был ещё и общевойсковой бронежилет 6Б-23-1?.. Я даж пожалел, что ходил в каком-то рванье, а не в каком-нибудь супер-пупер-современном костюме, вроде того, что в "Дюне" у известного психонавта Фрэнка Герберта описан.
    Но жара — ещё не самое страшное, что было в этой поездке! Оказалось, что молодой рулила-контрактник мало того что не имел потребной для перевоза людей водительской категории, так ещё и за руль такого тяжёлого транспортного средства уселся впервые и, как грится, совсем не "чувствовал его своей жопой". Он бросал сцепление, набирал скорость на поворотах, что-то кричал по-бурятски, сигналил, бессистемно и бессмысленно газовал и давил на тормоза. Грузовик под его управлением наезжал на какие-то неведомые камни и бордюры, подпрыгивал и проседал совсем что этот ваш Ан-2 в центре урагана. Из-за этого живое содержимое кузова смещалось, набивало шишки и крепко, по-пехотному матюгалось. Неживые же, но взрывоопасные ящики метались по деревянному перекрытию совсем как бильярдные шары по столу, сталкиваясь друг с другом и со стенами и отскакивая в совершенно непредсказуемых направлениях. Сидевшие на них люди едва ли веселились, зная, что именно скрывалось за надписями "ПГ-7" на каждом из импровизированных сидений, но некоторые из этих людей презрели опасность и самоотверженно закурили... Поставленные против всех инструкций на свои тарели гранатомёты падали раз за разом, едва держащая их рука ослабляла хватку хоть на мгновение. На прямых участках пути водила нещадно давил на газ, и адская машина рвалась вперёд чуть ли не со скоростью звука. Целыми килограммами влетала в кузов через развевающийся тент мелкодисперсная дорожная пыль, поднятая могучими колёсами, и легко распределялась в горячем воздухе, "радуя" наши лёгкие и налипая на наши мокрые морды и руки. Сквозь дырочки в полурасплавленной старой резине пробивался солнечный свет и менался яркими и горячими лучиками по нашим употевшим рожам. Б-же мой, как там трясло и швыряло! Левая нога моя от такого инерционного веселья сейчас же взбунтовалась и дико заболела, обещая великолепную ночь и, по ощущениям, начиная опухать. Я тоскливо думал в это время, что судьба снова меня поимела, подписав на эти стрельбы, и что просто так, без посторонней помощи, я из этой машины уже не вылезу.
    Вскоре в воздухе запахло, помимо пыли, курева и пота, ещё и безошибочным запахом горелого сцепления — безумный бурят всё-таки решил уганд... упрезервативить машину, так что обратно мы вполне рисковали пойти пешком уже откуда-нибудь из чертогов Вальгаллы. По протестующему треску шестёрен у нас под ногами стало понятно: ходовая часть с минуты на минуту могла приказать долго жить — не тужить. Сидевший с кислой миной рядовой-контрактник, оказавшийся механиком-водителем, вслушивался в стоны и хрипы раненого железного зверя, после чего нервно и с ненавистью в лице отбросил погашенный прямо о шершавую ладонь окурок.
    — Он её убьёт... — жалобно протянул он, имея в виду ненавистного водятла и обожаемую любым мехводом машину. — Слышать не могу, как она страдает!..
    Мы единственный раз притормозили, чтобы подобрать на борт цыган группу оцепления, гулявшую до стрельбища пешком, и продолжали свой немыслимый путь ещё минут десять. Наконец пытка закончилась и транспорт остановился. Сейчас же из-за занавески тента послышался треск зацепов и борт откинулся, приглашая нас вернуться на землю. Сначала мы выгрузили ящики, а уже потом, насквозь мокрые, грязные и чумазые, вылезли из машины и оказались на опушке какого-то леса. Прямо впереди примерно на километр или чуть больше распростёрлась широченная просека. Я понял: вот оно какое, наше войсковое стрельбище. Мне вылезти из грузовика удалось не без труда, но всё-таки удалось самостоятельно. Я закинул за лямку бронежилета свою "базуку" и двинулся вслед за остальными, чтобы морально и физически приготовиться к стрельбе, ужасно хромая и еле успевая.
    О чём это я?..
    А, да! По какой-то совершенно е... чокнутой директиве сверху два раза в год в Сухопутных войсках (и в нашей бригаде по принадлежности) проходят сборы противотанкистов. Рандомным образом расставленные по штату военнослужащие, получившие к своей воинской должности приставку "-гранатомётчик", отправляются на местное стрельбище. После нескольких теоретических занятий им предстоят практические стрельбы из ручных противотанковых гранатомётов РПГ-7В. Предполагается, что благодаря теоретической базе и огневой практике боец получает исчерпывающее представление о ручной противотанковой артиллерии, постигнет все премудрости, поймёт все-все возможные косяки при стрельбе из такого оружия и ваще станет труЪ. А в реале оказалось, что из всей хреновой горы радиотелефонистов-гранатомётчиков, разведчиков-гранатомётчиков и мехводов-гранатомётчиков со всей бригады на стрельбы привлекаются только за*банные жизнью в нарядах срочники реактивного дивизиона и ещё по нескольку контрактников из других подразделений — в общей сумме 7 или 8 человек. А ещё нам никто не сказал, что делать, если что-то пойдёт не так. Это ж, йопта, гранатомёты! Удивительное рядом: за целый год в армии я ни единого разу не стрелял из автомата! Ну, и выпало же мне на долю нечто куда как круче... В августе 2014 года на одном из балконов в тишайшей Апрелевке (Наро-Фоминского района Московской области) я слушал рассказ пожилого геолога о его службе в армии. В числе прочего он рассказывал о том, как он стрелял из этого самого РПГ-7. Он очень доходчиво объяснил мне тогда, как надо действовать, если у тебя в руках эта штука, и как надо стрелять без риска обварить себе зад и ноги. Разве мог я тогда даже подумать, что очень скоро мне эти знания пригодятся?..
    Выгруженные ящики нами тут же были вскрыты. Мы зря опасались: содержимое было аккуратнейшим образом расфасовано и предусмотрительно зафиксировано в деревянных колодках. Вскоре из ящиков на свет появились десятки длинных зелёных картонных тубусов и соизмеримое им количество затянутых в полиэтиленовые "воздушные подушки" выстрелов ПГ-71 различных модификаций. В зелёных тубусах были тубусы поменьше, а уж в этих тубусах второго порядка хранились пороховые заряды-ускорители.
    Немношк матчасти. Принцип подготовки гранатомёта РПГ-7 к выстрелу до детского прост:
    — Возьмём сначала укропу С основания выстрела ПГ-7 снимается крышечка, а под ней обнаруживается резьба для вкручивания её в основание порохового заряда-ускорителя. Заряд, конечно, немедленно вкручивается. С головной части выстрела снимается другая крышечка, за которой скрывается головка пьезовзрывателя, пока ещё безобидная, потому что удерживается предохранительной скобой или чекой;
    — Гранатометчик берёт гранатомёт и держит его таким образом, чтобы он ни в коем случае не направлялся в землю (ну, параллельно земле, короч); помощник гранатомётчика2 заталкивает в гранатомёт выстрел с пороховым зарядом. До упора, но так, чтобы винтик на головной части попал в соответствующий паз на стволе оружия;
    — Пьезовзрыватель переводится на боевой взвод посредством удаления чеки. Это делается вытягиванием прикреплённой к чеке тряпичной (брезентовой) ленточки с маркировкой. Взрыватель выстрела хитрый: он контактный и приходит в действие после крепкого соударения гранаты с достаточно твёрдым препятствием; в случае промаха или перелёта граната самоуничтожается через несколько секунд. С того момента, как чека покидает своё место, вся эта связка становится смертельно опасной.
    Ликбез окончен.
     Подогнали пожарный расчёт на случай, если что-нибудь улетит куда-то не туда и воспламенит лес; фельдшерица-прапорщик с увесистой медицинской сумкой приехала на легковой машине вместе с руководителем стрельбы. Прошёл обязательный в таких случаях ритуал святого Фотоотчёта. Мы выстроились в одну шеренгу: все как один в касках, с сумками и гранатомётами, суровы и непроницаемы. Нас запечатлели со всех сторон и дали добро начинать потеху. Первая пара стрелявших разошлась по огневым позициям. Меня отозвали в сторону, чтобы я, слывший писарюгой, "по-бырику" заполнил раздаточно-сдаточную ведомость боеприпасов на пункте боепитания (форма 9А по ОКУД). Стоял, заполнял... Ручка бегала по бумаге. Вдруг землю тряхнуло, а я сам ощутил вполне реальный такой удар по обоим ушам одновременно, отчего вздрогнул и черкнул длинную-длинную кривую на листе. Какие-то доли секунды я потратил на то, чтобы найти того, кто хлопнул по моим ушным раковинам, но никого рядом не оказалось, зато впереди и правее, метрах в тридцати от меня, в облаке сизого дыма стоял первый стрелок, а впереди, примерно в 700 метрах уже виднелся разрыв боевой части гранаты-выстрела. Через две секунды глуховатый хлопок достиг нашей опушки. Хрясь! Я понял, что это так мощно по мне вмазал сам выстрел. Это ж нихрена себе! Я слышал вблизи, как взлетает грохоталка Су-24, но с выстрелом из РПГ, произведённым с собственного плеча, это никогда не сравняется. И как, спрашивал я себя, мне не очковать теперь, вскидывая такую убийственную мощь на себя?.. Недолго мне пришлось думать над этим — ибо подошла моя очередь. Ну, думал я, чему быть, тому не миновать, стрелять — так стрелять, а помирать нам рановато... "Есть у нас ещё дома дела!". Мне дали в руки танковый шлемофон, а каску я отбросил, ибо нахрен она и не нужна оказалась, кроме как для фотоотчётной показухи. Лучше бы воды лишней с собой взяли на ту же массу...
    Еле переставляя левую ногу, вышел я на огневую позицию. За спиной у меня в сумке гранатомётчика торчали два ПГ-7. Прицепил ПГО3. Роль помощника гранатомётчика играл руководитель стрельбы на участке, довольно добродушный старший лейтенант-взводник с противотанкового дивизиона. Он аккуратно, но методично готовил выстрел, подробно показывал свои действия и попутно объяснял, как целиться в оптический прицел и где находится моя цель — высокий деревянный столб. Збца! А чо мы по мухам ещё не стреляли, а? Я все наставления усвоил с первого раза, но всё равно мне было СТРАШНО. Я сомневался, что моя граната улетит хотя бы приблизительно в сторону обозначенной цели.
    — Так. Ты стреляешь два раза, а потом заряжаешь мне и я тоже стреляю два раза. — сказал офицер, прикручивая ускоритель.
    — Есть! — ответил я.
    Поднял я гранатомёт и, что называется, "вывел в горизонт". Ноги на ширину плеч, спину прямо. Сейчас же в ствол РПГ руками офицера был установлен выстрел. Чека покинула своё место, маленький кварцевый убийца перешёл на боевой взвод. Всё. За всю свою жизнь младший сержант Соловьёв ещё не держал в руках ничего более опасного и смертоносного (не считая хорошеньких девиц, конечно же). Ф-ф-ф-фух! Ну, куда деваться... Избавиться от этой хреновины в тот момент можно и нужно было одним лишь способом. Я нашёл в прицеле тот столбик, понимая, что попасть в него полюбас не смогу, но всё равно стал держать его в перекрестье. Все чувства максимально обострились. Как же пекло это долбаное забайкальское солнце в тот день!.. Бежавшая по шее капля пота из-под шлемофона препротивно щекотала кожу и вызывала подрагивание.
    — Всё готово, уже можешь стрелять! — услышал я приглушённый шлемофоном голос противотанкиста. Видимо, старлей решил, что я ожидал команды или же ваще, выражаясь популярно, засцал. А я на самом деле в этот момент сходил нахрен с ума, молился всем известным и неизвестным богам. Задержав дыхание, я мысленно перекрестился, зажмурился и сдавил гашетку...
    Сильно, но не настолько, чтобы оглушить, долбанул мне по правому уху разрыв порохового заряда. Шлемофон блестяще справился со своей задачей — в ухе звенело всего секунд пять, не больше. Хитро сконструированная металлическая труба направила всю энергию взрыва ускорителя на выталкивание гранаты и запуск её маршевой силовой установки. Отдачи старенький, 1975 года выпуска, но вполне ухоженный гранатомёт не имел совсем никакой. В прицел я видел, как куда-то вперёд с охренительной скоростью устремилось что-то горящее — это работал маленький пламенный мотор гранаты, стабилизируемой в полёте несколькими раскладными "лепестками". Ну, зря я очковал по поводу того, что граната улетит не туда. Огненный сгусток пролетел в каком-то метре правее цели и ударился о землю примерно в двух сотнях метров позади. Взрезав дёрн, граната смешно кувыркнулась и совсем не смешно разорвалась, плюнув напоследок куда-то в небо ослепительной серебристой кумулятивной струёй. Звук достиг нас через две секунды. Взрыв меня совсем не впечатлил, да он и не должен был — граната всё-таки предназначена для прожигания брони, а не для аннигиляции целых квадратных километров поля боя, хотя есть для РПГ-7 и фугаски...
    — Так! Теперь проверь, не осталось ли там ошмётков. Да в трубе же, дурень!
    Заглянул в тарель и вижу: ага, ошмётки какие-то; походу, это остатки корпуса ускорителя. Захотел я их выдуть оттуда, но неаккуратно глотнул воздуху и натурально чуть не задохнулся: сильнейший запах гари и чего-то очень зловонного чуть не вывернул меня наизнанку. Я машинально отбросил тарель от себя и чуть не уронил гранатомёт. Каждый, кто хоть чуть-чуть знаком с пиротехникой, хорошо знает этот жуткий смрад горелого пороха — он такой ядрёный из-за серы, входящей в его состав. Мне же сие амбре знакомо с детства: мы с братишкой, будучи мелкой пацанвой, после каждой новогодней ночи бегали по двору в поисках неразорвавшихся пиротехнических изделий. Что характерно, мы всегда их находили! Найденные артефакты нами вскрывались и разбирались на составные части для последующего сжигания во дворе в компании других мальчишек. Во множестве изделий был тот самый чёрный порох, который, сгорая, оставлял после себя только облачко едкого, мерзко пахнущего дыма. Он служил как раз для выталкивания зарядов из пропитанных эпоксидной смолой картонных трубочек.
    Энергично дунув в тарель, я выбил горелую картонку из оружия и снова изготовился к стрельбе. Снова те же манипуляции, но на сей раз пришлось без молитв и куда увереннее. Первый выстрел был не таким уж и страшным, а в шлемофоне-то ва-а-аще замечательным, как я вынужден был отметить. Происходившее потихоньку начало мне нравиться.
    — Готово! Стреляй!
    Сжал гашетку. Снова граната послушно улетела. На этот раз я взял чуть ниже, и она отскочила от земли примерно в 400 м от огневой позиции. Отклонение от цели составило примерно тот же метр, только в другую сторону, влево.
    — Молодец! — крикнул старлей, пытаясь перекричать эхо от звука разрыва. — Впервые стреляешь?
    — Так... т-т-точно. — ошарашенно выдавил я из себя, явно не веря, что стрельба из РПГ-7 оказалась мне во всех смыслах по плечу. И это Соловей, убеждённый пацифист, тихоня-канцеляр.
    — Неплохо. Давай работать дальше, а то не успеем нихрена до ужина. Меня так-то дома тоже ждут.
    Теперь мы со старлеем поменялись: заряжал я, а стрелял он. Ничего сложного. Я, улыбаясь во весь свой 31 зуб, проделывал всё грамотно и точно, благо, наука это нехитрая. Старлей тож нифига не попал — это мне приподняло настроение. В ухе звенело, да и похрен... Собрал предохранительные скобы и крышечки, по которым идёт строжайшая отчётность, поднял свой нагревшийся от стрельбы и солнца гранатомёт и пошёл на наш импровизированный пункт боепитания. Наперерез мне уже бежал следующий боец — я швырнул ему шлемофон. А меня пёрло! Стрелять полюбил, стало быть. Я стал рядом с подполом и стал напряжённо ждать моей очереди.
    Ну а как шли дела у остальных горе-противотанкистов?
    К контрактникам никаких претензий — бывалые люди, знали всё и действовали чётко. У многих были боевые награды, если что! Один типок — ветеран какого-то вооружённого конфликта в Таджикистане, явно самый опытный — исхитрился-таки "уложить" злосчастный столб. А вот срочники... Стреляли как-то... ну... вяленько, что ли. Вот тут-то и началось самое весёлое. А я сразу прочухал, что не может быть всё так сразу и збс.
    Шёл мой сослуживец, из одной со мной батареи, на другую огневую позицию. Там ему тот же краткий инструктаж. Шлемофон на голове, застёгнут. Другой офицер зарядил ему "базуку". Всё, вроде бы, норм. Изготовка к стрельбе, сжатие гашетки... Щелчок! Но... ничего не произошло. Граната не сошла, оставшись торчать в металлической трубе! Всё кругом замерло, повисла тягостная тишина. Боец, понятное дело, хотел нажать на спуск ещё раз, но, словно угадав его мысли, старлей заорал:
    — Не тронь! НЕ ЖМИ!!! НЕ ТРОГАЙ, НАХ*Й!!! УБЕРИ ПАЛЕЦ!!! ЗАМРИ!!!
    Бедный боец окаменел и мелко задрожал, удерживая в руках металлическое воплощение той самой старухи с косой. Вот об осечках нас почему-то проинструктировать позабыли, очевидно, понадеявшись на наш армейский и вообще повсеместный авось. Йопт. Инструкции ваще по-простецки предписывают перезарядить гранатомёт — но ты поди ж да собственноручно вытащи боевой элемент со взведённым контактным взрывателем, а потом "повеселись", вертя его в руках и мучительно соображая, куда его девать и чё с ним делать... Не очково, нет?..
    Аккуратно, не дыша, старлей взялся за "голову" ПГ-7М и аккуратно потянул на себя. Гранатомёт не менял положения в пространстве — боец сильно боялся им даже шевельнуть. Опасная хреновина послушно покинула оружие; старлей, держа её всё так же параллельно земле, прошептал онемевшему солдату:
    — Так, молодец. А теперь — беги.
    Шок так быстро не проходит, как известно. Боец остался неподвижен и лишь оторопело пялился на офицера. Зенки у него были — с советский пятак размером.
    — БЕГИ, БЛ*ТЬ, *БАНЫЙ В РОТ!!! — заорал офицер! — ДА КУДА ТЫ, БЛ*ТЬ?! В ЛЕС БЕГИ!!!
    Сработало! Только пятки засверкали. Пять секунд — и о бывшем тут когда-то солдате напоминали лишь брошенный им гранатомёт и следы. Старлей крикнул на соседнюю позицию, чтобы никто не стрелял, и двинулся куда-то туда, куда недавно весело улетали "подарочки". Я после недолгих раздумий понял, что он поволок гранату на дистанцию выстрела, чтобы уложить её где-нибудь там на травушку и чтобы мы потом своими выстрелами подбили её. Не то по осени группу зачистки полигона ждёт как минимум один взрывоопасный "сюрприз"... Благополучно исполнив задуманное, старший лейтенант торопливым шагом вернулся к нам, чтобы мы продолжали. В руке его был виден зелёный тубус — во даёт! Он умудрился ещё и выкрутить дефектный ускоритель!
    — Походу, кто-то не выйдет завтра на службу, — усмехаясь, заметил кто-то. — Заболеет, полюбас. Ябал он такие дела.
    А бойцу было совсем не весело. Он, от природы бледнолицый уроженец Тверской области, почернел сильнее негра, остановившимся взглядом пялился куда-то в землю, что-то бормотал и курил свои сигареты одну за другой (с разрешения офицеров, конечно).
    — Ты как? — спросил я его. Довольно глупо, потому что у него на лице и так был написано, как он себя чуйствовал и чё думал.
    — Нормально, — солгал он, выдувая дым.
    Я понял, что он никогда не расскажет об этом никому, даже маме и самому близкому другу, и ещё как минимум неделю будет ходить пришибленный. Стрельбы тем временем продолжались; мне это было не по нраву: я видел, что у человечка батарейки сели, и потому направился к подполу, чтобы попросить его пожалеть парнишку и не заставлять его больше брать в руки этот хренов гранатомёт. Даже хотел предложить отстрелять причитающиеся ему выстрелы вместо него, но на полпути к руководителю услышал окрик, что подошла моя очередь, и поплёлся на позицию... Незадачливый гранатомётчик остался докуривать свою пачку, мрачный, как тыща чертей, и ожидал своего очередного выхода.
    Тыдышь! Бабах! И у меня ещё два зачтённых выстрела. Мне это дело уже по-настоящему понравилось. Отошёл, пропустив на позицию очередного стрелявшего, а сам видел: ага, от сослуживца опять отвернулась удача. Он снова был на позиции и уже зарядил. Вроде держится, стоит, целится... и почему-то слегка опускает... БЛ*ТЬ!!!
    Вжых! Огненная стрела прорезала воздух ну явно с отрицательным тангажом. Граната вонзилась в грунт всего в пятидесяти метрах (!) перед огневой позицией, пропилила в почве небольшую канавку длиной метров в десять и оглушительно разорвалась, закидав всё впереди мелкими камушками, взрыхлённой землёй и ошмётками летней забайкальской флоры. На какое-то время просеку перед нами окутал дым и облако взрезанного взрывом дёрна...
    Со всех сторон понеслись крики:
    — ДОЛБО*Б, С*КА!!!
    — БЛ*ТЬ, ЗАБЕРИТЕ У НЕГО ОРУЖИЕ, ОН НЕВЕЗУЧИЙ, НАХ*Й!
    Да-а-а-а, ну и денёк у парня выдался... Честно говоря, я думал, что это именно моё участие в этом безумном танце в обнимку со смертью закончится таким инцидентом, но я ошибся. Чисто по-человечески мне было жалко до слёз смотреть, как парнишка отдаёт опасную игрушку офицеру и плетётся ко всем остальным, еле перебирая ногами и уставясь куда-то в центр Земли. На лице его — какая-то даже не грусть, не обида, а смертельная усталость. Но я знал, что бессилен ему помочь. Что за дебилы, однако, решили заставить его стрелять снова, когда он был совершенно деморализован?! Неудивительно, что вторая попытка стрельбы не удалась. Непуганые идиоты...

    Примечания:
    1ПГ-7 — марка выстрела (заряда) для ручного противотанкового гранатомёта РПГ-7. Существует в нескольких модификациях.
    2Штатный расчёт гранатомёта РПГ-7 состоит из двух человек: собственно гранатомётчика и помощника гранатомётчика. Гранатомётчик, очевидно, производит стрельбу; он таскает на себе само оружие, а также в специальной наплечной сумке всегда носит с собой ЗИП (запасные части, инструменты, принадлежности) и два выстрела. Помощник гранатомётчика помогает гранатомётчику подготавливать выстрелы к стрельбе и заряжает; в состав его экипировки входит похожая наплечная сумка, вмещающая три заряда.
    3ПГО (прицел гранатомётный оптический) — оптическое прицельное приспособление. Служит для более точной стрельбы на большие и близкие к предельным расстояния. Полезен близоруким вроде меня.
Tags: армейские флешбэки каждый день, основано на реальных событиях
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment