?

Log in

No account? Create an account
С-37. Самолёт с крылом наоборот.
/такъ победимъ!/
vonsolovey

    Пройдя до конца статической экспозиции, где ограждение заканчивается и равнодушный к самолётам человек упирается глазами вдаль в высотные здания Раменского, я наконец увидел то, что мечтал увидеть собственными глазами целых двадцать лет. Это громадное чёрное изваяние, напоминающее хищную птицу, словно распластавшую крылья с целью укрыть птенцов от зноя, наделало много шума в своё время, да и сейчас интерес к нему едва ли угас.
    С-37! Ради него одного уже стоило ехать на авиасалон '2019.
[дальше]
    Двадцать с лишком лет назад этот самолёт стал настоящей притчей во языцех для авиационных специалистов всего мира. Хтонический внешний вид вместе с поспешными выводами о том, что это и есть "русское пятое поколение", гарантировали ему успех и внимание и со стороны авиаконструкторов, и со стороны военных ведомств, и, уж тем более, со стороны простых авиалюбителей.

    Даже сейчас этот самолёт выглядит необычно и грозно.

    Очень сложно было произвести перекрёстное сличение довольно противоречивых источников и разобраться в происхождении "Беркута" без горячительных напитков, так что распишу так, как я всё это понял. Если найдутся спецы, кто действительно шарит – милости прошу разъяснить всё в комментах.
    История С-37 уходит корнями в 1983 год, когда соответствующими приказами МАП стартовала комплексная целевая программа "И-90" (т.е. "истребитель 1990-ых годов"). Этакий симметричный ответ американской программе ATF. В рамках программы в ведущих советских "истребительных" фирмах началась разработка перспективных моделей, которым предназначалось в будущем заменить истребители четвёртого поколения. В ОКБ им. А.И.Микояна, бывшем тогда на довольно хорошем счету у военных, начались работы по проекту 1.42, который с огромным трудом лишь через декаду воплотился в металле в виде экспериментального самолёта 1.44. В ОКБ им. П.О.Сухого активизировались работы по уже существовавшему довольно смелому инициативному проекту С-22, ключевой особенностью которого было крыло обратной стреловидности (КОС).

    Такое крыло сулило прирост подъёмной силы, лучшую по сравнению с традиционным крылом управляемость, более высокую маневренность на дозвуковых и малых скоростях и лучшие штопорные характеристики, но имело и свои огромные минусы. Из-за опасности скручивания вверх законцовок (упругой дивергенции) такого крыла и возникновения разрушительного флаттера сильно возрастали требования к прочности и жёсткости конструкции, что, в свою очередь, неминуемо влекло за собой увеличение массы. Решить эту проблему предполагалось широким использованием бывших тогда в новинку лёгких и в то же время жёстких композиционных материалов (КМ), в т.ч. углепластиков. Плюс ко всему самолёт с КОС потенциально мог получить проблемы с балансировочным сопротивлением и склонность к раскачке в определённом диапазоне высот и скоростей. Побороть эти опасные явления можно было только внедрением качественно новой, сильно комплексированной и многократно резервированной ЭДСУ – гораздо более сложной и совершенной, чем всё то, что тогда уже имелось в арсенале конструкторов и программистов. Новый самолёт предполагалось поднять в небо в 1992 году.

    Впрочем, после нескольких лет разработки было решено, что С-22 едва ли устроил бы военных в таком виде. Да и требования у тех парней с большими звёздами на погонах менялись так же стремительно, как менялись и времена, формировавшие эти самые требования... Проект С-22 свернули, а после работы над ошибками на его основе начали проект С-32. ВВС, к тому времени уже связанные предварительным соглашением с микояновцами по их проекту 1.42, решили не витать в облаках и выступили за принятие именно микояновской фирмы в качестве головного разработчика боевого самолёта нового поколения. Высшие офицеры ВМФ же повременили с отказом от суховского самолёта, который, по их задумке, мог бы в дальнейшем заменить палубный истребитель Су-27К (он же Су-33) на борту атомных тяжёлых авианесущих крейсеров проекта 1143.7 "Кречет", первый из которых – "Ульяновск" – к тому времени уже был заложен постройкой на Черноморском судостроительном заводе.

    Именно с подачи моряков С-32 медленно переродился в проект Су-27КМ (корабельный модернизированный; преемственность с Су-27 весьма сомнительна). Консоли крыла стали складными, наверняка добавив горя и седых волос бедным инженерам, которым пришлось "пересчитывать" жёсткое композитное крыло и всю остальную конструкцию уже с учётом всей многогранной палубной специфики. Два киля стали наклонёнными внутрь к фюзеляжу. Однако вскоре и Су-27КМ был отринут, а наработки по нему и С-32 отложили в долгий ящик. Огромной советской стране оставалось существовать чуть больше пары лет, так что финансировать перспективные и во всех отношениях амбициозные, но непонятные и слишком дорогие разработки правительству хотелось всё меньше и меньше. В качестве временной меры оборонное ведомство поддерживало работы по модернизации уже имеющихся самолётов 4 поколения и создание на их основе новых более (много)функциональных модификаций – например, Су-30, Су-27М, МиГ-29М версии 9.15.

    И вот Союза не стало. Финансирование авиационных фирм (да и не только их) практически полностью прекратилось. Предприятиям и заводам бывшего МАПа пришлось срочно искать способы, как это стало модно говорить, "вписаться в экономику". Кому не повезло – те перепрофилировались под выпуск товаров народного потребления, так-то: детских колясок, кастрюль и кухонной утвари, велосипедов... Участь этих предприятий по большей части незавидна. Кому же повезло – те нашли способы либо поставлять готовые самолёты и технологии на экспорт (например, "Сухой" и "МиГ"), либо включались в технические кооперации с коллегами из других стран (к примеру, "Туполев", "Антонов" и "Яковлев"). А куда было деваться? Жить-то надо на что-то. И даже в таких условиях, когда многие едва сводили концы с концами и поступались моральными принципами ради утоления голода, всё же удалось спасти хоть что-то из старого и не растерять желания создавать что-то новое. На фирмах, кое-как державшихся на плаву, перспективные проекты финансировались мало того что скудно, так ещё и исключительно из своего собственного кармана. И всё же работы продолжались, а за состоянием дел в ОКБ и на фирмах-смежниках даже присматривали генералы и адмиралы – интересовались хоть и редко, но метко.

    Проект С-32 ничем весомым так и не закончился даже в "оморяченной" ипостаси, но дал благодатную почву для проекта С-37. В этой связи хочется отметить, что в ряде источников самолёт С-37 до сих почему-то указывается как палубный истребитель, хотя это, мягко говоря, спорно. Нужды строить его складнокрылым, в общем-то, не было уже никакой: недостроенный крейсер "Ульяновск", для которого Су-27КМ и создавался, был благополучно демонтирован прямо в стапеле ещё в 1992 году, а для уцелевшего "Кузнецова" такой самолёт вообще не годился.

    Однако именно проекту С-37 было суждено воплотиться материально. Единственный экземпляр-демонстратор самолёта С-37 строился в середине 1990-ых на опытном производстве фирмы в кооперации с Иркутским и Комсомольским-на-Амуре авиационными заводами. В целях экономии средств и времени в конструкции широко использовались узлы и агрегаты с уже хорошо освоенных в серийном производстве боевых самолётов: где-то стойки шасси позаимствовали, где-то – обводы отдельных частей фюзеляжа и вертикальное оперение... Это мировая практика, когда дело касается экспериментальных самолётов. Доля композитов в планере была весьма значительна, а само КОС было практически целиком изготовлено из этого экзотического "теста".

    Параллельно с постройкой проводились прочностные, частотные и другие наземные испытания, результаты которых были неутешительны: из-за риска разрушения и невозможности производить регулярный ремонт такого крыла пришлось в итоге ввести значительные ограничения по максимальной скорости полёта и углам атаки. Штатных двигателей АЛ-41Ф самолёт так и не получил, так что вместо них установили пару Д-30Ф11 – несколько улучшенный вариант надёжных и хорошо зарекомендовавших себя двигателей Д-30Ф6, используемых на истребителях-перехватчиках МиГ-31.

    К лету 1997 года С-37 наконец был доведён до лётного состояния и передан на суховскую ЛИС для цикла лётных испытаний, целью которых была отработка конструкторских решений в области аэродинамики, материалов и авионики с довольно далёкой перспективой. Ну и надо было заодно приподнять имидж фирмы...



    Первый полёт самолёта С-37 состоялся 25 сентября 1997 года с аэродрома ЛИИ под управлением лётчика-испытателя фирмы Игоря Вотинцева. Полёт длился 32 минуты и прошёл без замечаний. Что потом началось!.. Настоящий пир духа для всех журналистов – компетентных и не очень. Отовсюду закричали, что Россия начала испытания прототипа своего истребителя пятого поколения. Смелое заявление, но, как сейчас уже кристально ясно, абсурдное от начала и до конца. Во всяком случае, сама фирма Сухого никогда официально не заявляла ни о чём подобном. Самолёт всего лишь испытывался в самых различных режимах полёта и даже не имел на борту вооружения. Маневренные возможности самолёта несколько раз демонстрировались на авиасалонах МАКС – в 1999, 2001, 2003 и 2005 годах. С 2001 года С-37 стал широко известен под обозначением Су-47 "Беркут". У МиГа, главного конкурента "Сухих", дела в то время шли куда как хуже: их лётный прототип перспективного самолёта, известный под обозначением 1.44, был построен ещё к середине 1990-ых; тогдашний шеф-пилот микояновцев Роман Таскаев даже выполнял на нём скоростные пробежки, но до взлёта дело так и не дошло. Всё застопорилось в основном по причине того, что, будучи поданной создателями как прототип перспективного боевого самолёта, эта поделка уже не соответствовала требованиям времени, ни требованиям военных (а чего они вообще тогда хотели-то?)... Роман Таскаев вскоре ушёл на фирму Яковлева, где летает и поныне. Самолёт 1.44 всё же поднялся в небо, но лишь несколько лет спустя – в феврале 2000 года под управлением Владимира Горбунова. Лётная жизнь 1.44 была рекордно короткой: на нём было выполнено всего два полёта (включая первый), после чего программа МФИ на микояновской фирме была окончательно свёрнута, а опытный экземпляр остался стоять на задворках между многочисленными ангарами аэродрома ЛИИ. С 2015 года 1.44 чуть-чуть рассекречен и демонстрируется на статической экспозиции авиасалона в Жуковском.

    "Беркут" присоединился к нему лишь четыре года спустя.
    К середине 2000-ых годов запланированный цикл лётных испытаний С-37 был практически завершён. В то же время подоспела и уже официально (на государственном уровне) началась реализация программы ПАК ФА по созданию отечественного боевого самолёта пятого поколения. Были изменены и уточнены требования к новому истребителю, а головным разработчиком и подрядчиком в итоге была выбрана именно фирма Сухого, выигравшая тендер благодаря более-менее стабильной финансовой ситуации, чего совсем нельзя было сказать о других фирмах, представивших на конкурс свои аванпроекты. В рамках научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ широко использовались наработки как по теме С-37, так и по другим нашумевшим проектам фирмы (например, Су-37 и Су-30МК), а также кое-какие материалы и инженерные "фишки" от микояновцев. Самолёт С-37 тоже привлекли к тематике ПАК ФА в качестве летающей лаборатории для отработки различных технических решений, систем и (в первую очередь!) внутреннего фюзеляжного отсека вооружения для будущего самолёта Т-50. Основной объём из более чем 300 полётов на "Беркуте" по теме ПАК ФА выполнили лётчики-испытатели фирмы Юрий Ващук, Сергей Богдан, Роман Кондратьев и Сергей Костин.
    Свой последний полёт С-37 совершил в 2010 году – к тому времени Сергей Богдан уже поднял в небо первый экземпляр принципиально нового истребителя Т-50.
    С-37 не пошёл в серию и не стал нашим истребителем пятого поколения, потому что и не должен был – для многих людей вот эти слова до сих пор являются настоящим откровением! Действительно, как же так?.. Такой прикольный самолёт же, и так классно летал... Эх вы, обыватели! Если б было всё так просто... Как это ни прискорбно, но "Беркут" был тупиковым проектом и не имел никакого будущего в качестве серийного боевого самолёта.
    Так произошло по целому ряду причин. Прежде всего нельзя не заметить, что "Беркут" просто огромен! ВВС же нуждались в самолёте, который был бы хоть примерно соразмерен истребителям семейства Су-27. И даже с учётом проведённых мероприятий по снижению радиолокационной заметности было ясно, что такая конструкция не оправдает себя в борьбе с РЛС вероятного противника и что для полного успеха требуется совершенно иная компоновка. Решения, реализованные в самолёте-демонстраторе С-37, на тот момент явно не могли быть рекомендованы для серийного производства и массовой войсковой эксплуатации, так как это было бы сопряжено с огромным технологическим и финансовым риском. Специфические аэродинамические нагрузки, которые испытывает КОС, и недостаточно отработанная технология производства и ремонта композитных изделий точно встали бы военным в такую "копеечку", что те света не взвидели бы – да даже на керосин для строевых частей денег не было... Куда уж там было до таких радикальных закупок, как С-37?.. И всё же "Беркут" оказал конструкторам неоценимую помощь, крепко вписал себя в историю отечественного авиастроения как один из самых необычных самолётов, влюбил в себя миллионы неравнодушных людей и вполне заслуженно стал легендой.
    Задачи, возлагавшиеся на него создателями, самолёт выполнил целиком и полностью; да и беспощадная эксплуатация КОС из ранее не использовавшихся композитов дала о себе знать многочисленными усталостными и механическими дефектами, устранять которые попросту нецелесообразно, так что больше "Беркут" совершенно точно уже никогда не полетит. С-37, увы, много лет стоял под открытым небом на задворках суховской ЛИС, но хорошо сохранился благодаря тому, что за ним очень заботливо ухаживали. Огромная благодарость фирме Сухого и руководству авиасалона за то, что они смогли пробить непроходимые бюрократические барьеры и найти способ ещё раз продемонстрировать это чудо широкой публике – пусть и на статической экспозиции. Тем не менее даже там самолёт постоянно находился под присмотром инженеров и сотрудников полиции, так что я не рискнул слишком настойчиво лезть объективом под фюзеляж. Всевозможные грифы с некоторых узлов и агрегатов самолёта никто не снимал (особенно это касается отсека вооружения), так что подходить вплотную к самолёту не мог никто, кроме регулярно посещавшего стоянку ретро-авиации шеф-пилота фирмы Сергея Богдана и ребят с VIP-бейджами.

    Два разных белых контейнера по обе стороны от двигателей. Говорят, слева – контейнер для РЛС обзора задней полусферы, а справа – контейнер тормозного (или противоштопорного?) парашюта.



    Место сопряжения крыла с центропланом. Я, конечно, не специалист, но совсем не смог разглядеть узла поворота крыла. Может, он и правда никакой не палубник, а?



    Вот такое чудо инженерной мысли.