... (vonsolovey) wrote,
...
vonsolovey

Categories:

Осенью 2018-го. Часть восьмая. Дальше будет только хуже...

Осенью 2018-го. Часть первая. Долгая дорога бескайфовая...
Осенью 2018-го. Часть вторая. Фантасмагория.
Осенью 2018-го. Часть третья. Два мудреца в одном тазу.
Осенью 2018-го. Часть четвёртая. На грани помутнения.
Осенью 2018-го. Часть пятая. Физик, лирики и 3,14дорасы.
Осенью 2018-го. Часть шестая. Конец пути... или просто тупик.
Осенью 2018-го. Часть седьмая. Психика даёт сбой.
Часть, типа, восьмая.
[многабукав]
    И откуда только эти сэры и сэруньи взяли мой номер?.. Эта история тянется аж с апоплек... апофи... а-по-ка-лип-ти-чес-кого 2012-го – примерно тогда и начался весь этот наглый перезвон, всегда сопровождающийся невинными вопросами: почему, по-моему, в очередной раз разбился самолёт и все погибли? Несчастные одиннадцать цифр перелетают от канала к каналу, от одной радиостанции к другой будто мячик, пасуемый длинноногими волейболистками над информационным полем, разделённым надвое сеткой вещания. Кто и когда назначил меня, уральское быдло, авиаэкспертом? Ну, пускай, я самолёты вижу не только на картинках в интернете и не только в виде белых шнурочков-ортодром в небе, но всё же этого недостаточно, чтобы знать хоть что-нибудь обо всей этой кухне: об особенностях пилотирования, аэродинамике и обо многих других премудростях науки самолётовождения. Нельзя же человека называть авиатором лишь на основании того, например, что он фоткает самолётики на авиасалонах или является действующим чемпионом в авиасимуляторах! «Он разбился, потому что упал!» – вот предел того, что я могу сказать о любой катастрофе, и даже в этом случае я не гвардии капитан Очевидность, а всего лишь младший сержант Ну Наверное. Почему надо обязательно звонить кому попало, а не ждать релизов и официальных заявлений от ответственных организаций – Росавиации и МАК? Из опасения, что авиационные власти наврут с три короба и утаят всю правду? Тоже мне, blyat’, борцы за достоверность нашлись: сами третьего дня транслировали сюжет о чудодейственных свойствах мумифицированного пениса Наполеона да изволили поблажить на тему того, каким именно образом были зомбированы двойники Гитлера, который проиграл войну из-за нелюбви к бананам... А не задумываются ли представители четвёртой власти, что любые неосторожные бредни, которые они обычно вываливают в свет, могут кого-то напугать или оскорбить? Каждое такое событие абсолютно любому нормальному человеку вонзается ледяной стрелой в мякоть – так они забивают её поглубже и проворачивают, чтобы стало ещё huiльнее, чтоб побольше не забывалось! Стервятничество – вот что это такое. И почему, кстати, никто из крупных медийных игроков даже не озаботился всерьёз Ми-8, «разложенным» примерно в те же дни февраля 2018 года в глухомани близ Томска? Там что, недостаточно было жертв для хайпа? Или дело в том, что вертолёт построили в Казани, а не в Киеве?.. Поговорить о тех, кто нашёл погибель в рыжем саратовском «ослике» фирмы «Ан» – это ж куда как интереснее из-за политического подтекста. Земля им всем пухом...
    – Неспроста Пан, крошечный спутник второй по размеру планеты Солнечной системы, имеет форму пельменя! – заявил «Хрюндик», пока я тупо глядел в строки моей неоконченной пьесы для шизофренического пианино. – Занимаясь лепкой пельменей, мы запаковываем в них силу грозного небесного светила – Сатурна. Именно благодаря заключённой в пельменях сатурнальной мощи жители Гипербореи...
    – Да ebать вас!.. – в сердцах не глядя злобно ткнул я пультом куда-то. Инфракрасный сигнал отразился от стены и заткнул излучатель, страшно мешавший думать. Срать было на эту авиакомпанию и клептомана! Тут других дровишек подкинули...

    «Интеграция ОАК в РосТех... Вот это да! – мой карандаш стал вырисовывать рядки зигзагов и бурунов во всю страницу. – Они там совсем уже?.. Всерьёз, что ли, не представляют себе, чем это обернётся для авиапрома? Да ровно тем же, чем всегда заканчиваются эти оптимизации и ребрендинги-hueндинги... Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий: насильственные слияния коллективов, высвобождение имущества, безвозвратная утрата важных документов и спецификаций, окончательное нарушение устоявшихся за десятилетия цепочек конструкторско-производственных коопераций, потеря времени, истончение портфелей заказов из-за утраты доверия и нестабильной финансовой ситуации... И в свете всего вышеперечисленного – массовые увольнения в первую очередь простых работяг, хранивших традиции и школу. В наших бизнес-реалиях 1+1 не равняется не 2, а максимум 0.75. Как объяснить кабинетным «пиджакам» и «шкафам», что этот вандализм не принесёт ожидаемого барыша? Как им втолковать, что из злых вызовов «на ковёр», бумажной волокиты и курсов повышения эффективности никогда не родится ничего стоящего? Blya... Думал, что уже дно, пока снизу не постучались... Вот так вот! Живёшь себе, живёшь, планируешь своё счастливое будущее и даже не догадываешься о том, что тобi давно уже пiзда, пока тебе не позвонят и не расскажут об этом...»

    Там, куда так рвалась душа, увлекая за собою и тело, вдруг стало не продохнуть – даже хуже, чем в родимой перди. Так и стоило ли продолжать?.. И поделиться тревогами было не с кем, но спустя какое-то время машинальной разрисовки листа блокнота грифель фигурно и каллиграфически старательно вывел имя Незамутнённой. Рука потянулась к мобиле – аккуратно, словно боясь обжечься.
    «Ну-у-у, мин херц, опять мне тебя порадовать нечем... Опять. Как же это зае...».
    Заветный контакт быстро высветился на исцарапанном дисплее; палец уже готов был нажать зелёную клавишу, но было уже поздновато для таких откровений. Начатая СМСка также была стёрта и отменена. Один к одному:


    Система отопления загавкала и затряслась особенно сильно, как это обычно бывает перед самой подачей тепла. Разбушевавшиеся давления и напоры с грохотом хлестали по чугунным пустотам, заодно выбивая из сознания осколочки-образы: то вылезала на поверхность и садилась на строчку Несказанная, по которой я истосковался лишь ещё сильнее, то мимолётно проносился испуганный и бесплотный взгляд Софии Алексеевны, то крутился настоящий обсессивно-компульсивный калейдоскоп обгаженных моментов жизни. К бессистемному ноткюрну водосточных труб добавился и гомон из-за стены: крики, визги, стоны, растянутый одурманенный смех и неловкие стуки – словом, все-все признаки актов большой и пылкой, но явно не совсем чистой и нежной любви в плотском её проявлении. Как всегда: пока одни от отчаяния последние волосья из темечка дерут и сон теряют, другие беззаботно бухают и играют то в Монику и слоника в Сеновальном кабинете, то в ковалентную полярную связь... Как же долго и упорно насиловали друг дружку те двое – беспрерывно почти до самого рассвета, да ещё будучи в полнейшем фрамбуазе! Гвозди бы делать из этих людей! Не то чтобы я обзавидовался, но слушать чужие прегрешения не особенно приятно. Хорошо зарекомендовавшая себя методика глушения окружения с помощью наушников и радиопомех дала осечку... Тишина нашлась только на балконе, куда и зайти-то было жутковато из-за головокружительной акрофобии, неведомо как приставшей ко мне ещё в alma mater. Тридцать два метра до земли – шутка ли? Надо было просто ощущать рукой надёжную твердь капитального бетонного парапета и смотреть не отвесно вниз, а только по сторонам. В любом другом районе столицы в такой час легко было бы ослепнуть от обилия рукотворных солнц, но только не в этом: большое административное здание создало ощутимую теневую завесу, а прудик внизу и обширные спортивные комплексы кругом не требовали обильного ночного освещения. Реки машин различались только где-то вдали. Слева и впереди в еле уловимом ореоле засветки двигались и мерцали стробы летаков, роями вившихся над аэропортами. По башням Сити бегала какая-то развесёлая реклама, да и полукилометровая шпага Останкино тоже вся переливалась. Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой... И всем до фени, что там со мной и как там у меня делы. Ну и пожалуйста.

    В вышине над Москвой обнялись Близнецы – Кастор и Поллукс. Телец злобно смотрел налитым кровью Альдебараном на Ориона, грозившего ему большой палицей, припавшего на свой Ригель и выставившего пред собою щит – укрытие от звёздных рогов. Рядом с великаном были его верные Псы, Процион и Сириус, готовые по первому же знаку броситься на выручку. Самые близкие и дорогие мне давно уж улеглись в кроватки и принакрылись этим космическим саваном с дырочками: мои родные, мои друзья... Неизгладимая видела уж десятый сон, ровно дыша и знать не зная ни о каких ЗЕМЛЕКОПАХ или жопном сыре; и над девочкой Соней, которую я никогда больше не видел, уж наверное, не нависали двое кебабов с явным желанием устроить ей Ночь Длинных Носов – я ведь лично позаботился об этом. Несколькими этажами ниже послышался характерный горловой звук (могу охарактеризовать это лишь как "блевожорный рык") и плеск: кто-то славно «струганул»... Видать, не мне одному было не здорово в ту ночь.
    Так, слово за слово, окончательно и бесповоротно ушёл в историю свинтябрь 2018-го. Даже и не горел толком...

***


    Дождь уже вторые сутки пытался смыть столицу с лица земли.
    За окном было ни черта не видать из-за водопада с небес – такого густого ненастья я не наблюдал уже давно. Вся моя суть противилась необходимости покинуть тёплое и сухое пристанище, так что потребовалось неимоверное усилие, чтобы заставить себя сдвинуться с места, отвернуться, взяться за ручку и шагнуть уже за порог. В фойе прямо под ноги с жалобным звоном прикатилась безжалостно опустошённая стеклянная бутылка. Явилась она из тёмного зева широко раскрытой двери соседнего номера, где три дня и три ночи творилось неистовство андерграундного немецкого кинематографа, а теперь не было практически никаких признаков жизни; лишь только в самой глубине этого траходрома серебрилось неясное сияние телеэкрана да раздавался молодецкий храп, свидетельствовавший о полном изнеможении хозяина. Мсьё прелюбодей, видимо, брал от жизни всё, никого и ничего не опасаясь. «Счастливые трусов не надевают и боржоми не пьют... Как же скучно я живу!..» – опять констатировал я, спускаясь с одиннадцатого этажа пешком.
    Пухлые трёхслойные тучи исторгали из себя целое треклятое море, высосанное восходящими потоками откуда-то из Северной Атлантики. Крупные, тяжёлые и частые капли были ну очень холодными, но веяло от них вовсе не свежестью гренландских льдов, а какими-то карасями, болотной тиной, говнарями с приборостроительного факультета и... да, верно: ректальным сырцом... Знаменитые проспекты, брусчатые тротуары и фасады зданий с подветренной стороны были совершенно мокры и зеркально отражали всё иллюминационное торжество типичного московского вечера. Из сточных труб с мощью хороших пожарных лафетных стволов били струи. Всюду бежали бурные потоки, затекавшие вскоре прямо в широкие голодные пасти ливнёвок, прикрытые железными намордниками-решётками. Над троллейбусами на поворотах сверкали и щёлкали электрические разряды. На проезжей части то и дело ухудшалась видимость и пропадало сцепление с асфальтовым покрытием; у меня за спиной буквально метрах в пятидесяти на встречных курсах встретились два автомобильных одиночества... Хорошо хоть, что не сильно: так, только передки посшибали. И даже мне, лёгкому и сухопутному, перемещаться было тяжеловато: без залепляемых дождём очков едва было видно, куда ставить ногу, и несколько раз подошвы предательски скользили по затаившемуся в лужах полированному камню. Привычные к таким особенностям рельефа туземцы на зависть ловко и не глядя перешагивали через эти подлянки. «Вот оно как... – хмыкнул я. – Шик! Гранит, да ещё гладкий как ляжка принцессы. А у нас такой роскоши нет! Даже в центре города только и делаем, что через какахи перепрыгиваем!». Время от времени впереди вырастала очередная мутная стена воды и устремлялась навстречу, и тогда я чертыхался, покрепче сжимая в руке зонт и наклоняя его так, чтобы меня не унесло порывом будто какую-нибудь Попу Мэрринс.
    В забитом до отказа метро все до одного были насуплены, напряжены и щеголяли такими сложными и постными выражениями лиц, будто опрометчиво наблефовались в покере и теперь прятали все-все свои эмоции за отпугивающими масками. Не приведи небо обратиться с какой-нибудь невинной просьбой к одному из таких сердитых граждан – сразу же поймёшь, что лучше бы тебе завалить и отойти минимум на три шага. В миру данный физиогномический феномен называется просто – московские антидоёbывательные щщи (лат. facie Moscuensis terriculum unirrumo). Примерить эту балаклаву легко: ссутультесь, опустите уголки губ, нахмурьтесь презрительно или откровенно злобно, устремите неподвижный взгляд на надпись 'DO NOT LEAN ON DOOR' или на жируху, непонятно как уместившую необъятный курдюк в леопардовые лосины; при появлении улыбающегося или не желающего снимать рюкзак пассажира предельно скрупулёзно просчитывайте в уме пространственную траекторию кулака, летящего тому в морду. Получилось? Поздравляю: вы теперь москвич! Лично мне же не было нужды искусственно напускать на себя говнистый и раздражённый вид: судя по ручной клади, я явно собрался вернуться в родные загаженные пенаты и не делал ничего, чтобы остановиться. Как же мне не веселиться, не грустить от разных бед...
«Родом я из далёкой страны,
Где бредут караваны верблюжьи;
Где тебе отрезают уши,
Коль не взлюбят твоё лицо!»

    Ничего тут не попишешь. Родину ведь не выбирают – ни большую, ни уж тем более малую. Был бы рад остаться ещё хоть на денёк, но всё кругом говорило, что моё время в Москве вышло. «Moskau, Moskau, deine Seele ist so groß»... Даже сама природа расчехлила водомёт и гнала меня прочь как манифестанта, дабы больше никого не смущал там своим (недо)разумением. И что-то подсказывало, что в этот раз не светило ни поцелуйчиков юных красоток-студенток, ни счастливых прогулок под закатом, а лишь только очередная трэшатина. А дома – мусорный локаут, землетрясения и рутений...

    Казанский вокзал с приходом сумерек потерял последние намёки на приличия и снова превратился в отвратный и бесявый вертеп, но деваться было уже некуда. Я с трудом нашёл в зале ожидания наименее заплёванное кресло подальше от толп и поближе к посту полиции, плюхнулся и медленно-аккуратно сгибал и разгибал поясницу, которую, видимо, всё же просквозил – «вдруг как в сказке скрипнул я весь». Народу кругом была полна коробочка! И далеко не все эти хомо были сапиенсы. Чего они только не делали: спали, жрали, курили, бегали как ошпаренные, сидели в позе гордого орла, имитируя дефекацию, пытались говорить с голубями, закидывались насваем... Долго ждать очередного эксцесса не пришлось, конечно же: едва нерасчётная нагрузка сошла с моих тяг и жил, тут же рядышком подсел какой-то синебол. Почему из целой секции пустовавших кресел ему приглянулось сиденье именно со мной, объяснил он сам:
    – Бр-р-р... Сына, ты извини... Пойми, напился я, внатуре... Pizdeц как напился...
    – Ничего... – отмахнулся я. Что ж, не знаю я, что ли, как оно бывает? Прекрасно понимаю механику процесса: чай-кофэ – потанцуем, водка-пыво – у нас труп... Неугомонный алкаш всё же решил, что ни черта не я понял, и разложил по полочкам, как всё было: сначала, значить, горькой бутылёк, следом пеффком шлифанул, но почуял: чё-то мало, чё-то не берёт! Повторил в той же последовательности и наконец-то захмелел трохи. Привёл Аньку НукаВстаньку, шлёпнул по попе, уломал и уложил... Р-р-раз! Два раза! Ударил лишнюю на этом празднике жизни жену, наблевал себе на спину, упал головою в унитаз и вызвал Ктулху, после чего начал отрабатывать бой с тенью. Победил! И тут же обмыл победу...
    – А утром во рту сушь и как кот насрал! – положа руку на сердце признался выпивоха. – И в штанах чего-то не хватало – это ачько выпало и укатилось... Так и не нашёл. Не бухай, сына!.. Хerня это... Отвечаю...
    – Лады...
    – Ты... эта... водку б-б-будешь? – перешёл он к сути и дрожащими руками вытащил «полторашку». Видимо, распитие водки у него – не бухалово, а лишь разминка. – Я один п-п-пить не могу!.. Не хочу. Новая какая-то – давай попробуем? Будешь?
    Я отказался, но последовал этикету и поблагодарил за радушие. Алкаш потупился, шумно выдул в пакет синее облако (тот даже как будто не раздулся, а, наоборот, скукожился), пробормотал что-то про не умеющую правильно отдыхать молодёжь и обиженно отсел, отвинчивая крышку. Новинка пришлась ему по нраву, так что спустя минуту осторожной дегустации сомелье-фунфурье стал «заливаться» как не в себя, занюхивая засаленным рукавом и совершенно не нуждаясь ни в какой в подмоге.

    "Ч"-45 минут...
    Правоверные южане удивительно слаженно упали на коврики, которые расстелили прямо на полу зала, и приступили к Магрибу. Полицейские ощутимо занервничали и перестали трепаться.
    "Ч"-30 минут.
    Откуда-то появилась приземистая морщинистая старуха в древней шерстяной шали, тащившая за собою тележку со скошенными колёсами, оставлявшими на полу грязные противофазные гармоники; судя по выражению лица, отнюдь не Божий Одуванчик – скорее, Сатанинский Молочай! И ей сразу же очень не понравилась женщина, сидевшая в переднем ряду и читавшая книжку. Старуха остановилась перед жертвой, бесстрастно поизучала своими бельмами, беззубо пошамкала и внезапно сдетонировала не хуже фунта «Семтекса», потрясая палкой:
    – Чего пялишься, говноедка?! Пошла в жопу от меня! Щас я тебя!.. Сволочуга!!!
    Старушачьи слюни от мощи скрипучего крика летели во все стороны. Все замерли в ужасе. Женщина подскочила на месте и съёжилась, ожидая удара от двинувшейся в атаку бабки, однако та потянула за собой и тележку, которую было не так-то просто сдвинуть даже верзиле из племени ЗЕМЛЕКОПОВ. Когда тяжёлая ноша наконец поддалась, старушенция уже забыла о вспышке ярости и зашаркала в зал. Олицетворение так называемой благородной старости угрожающе замахивалось клюкой на всех, кто приближался ближе пары метров, бранясь почище иного мичмана. Это огромное заблуждение – полагать, что выживающие из ума и немощные на вид пенсионеры безобидны, очаровательны и уже просто по факту возраста обязаны пользоваться всеобщими симпатиями и уважением. А вот и her! Разнообразная старческая «дурка» придаёт им невероятные силу и решительность, что в совокупности с корвалольным угаром приводит к самым непредсказуемым последствиям: приступам агрессии, постоянным побегам из-под опеки (вплоть до дефенестрации), попыткам убить неузнанных родственников, желанием выкурить марсианский притон из подъезда пожаром, провалам в отдалённое прошлое – «Дедушка был тих и мил: он до сих пор бомбил Берлин!»... Наблюдая такое, порой задумываешься: а надо ли вообще доживать до деменции?..
    "Ч"-15 минут.
    Бабка заорала на пацанят, запускавших оснащённую несущим винтом фигурку миньона на батарейках, и бодро преодолела почти сотню метров, чтобы с ними разобраться... Мы с братом, будучи милейшими в сравнении со сверстниками детьми, росли в атмосфере засилья такой рухляди: иной раз нельзя было выйти погулять без того, чтобы какая-нибудь ополоумевшая от безделья и веществ пердунья не начала на нас агриться, обвиняя во всех бедах, в то время как её собственный внук, подрастающий гопарь, в соседнем дворе снова отбирал у кого-то мобилу или карманные деньги. В общем, трудное у нас было детство.
    "Ч"-7 минут.
    Фейс-контроль был пройден быстро; сумки словно сами собой распихались по полкам, а лямка носимого аварийного запаса двойным узлом намертво обмоталась вокруг запястья. Кругом все обвивали друг дружку, давали напутствия, лизались, спешно прощались. Провожатых было не пересчесть, но моего среди них не было. Штош, время собирать камни и время разбрасывать их, время обнимать и время уклоняться от объятий. Суета суёт...
    «Ч»-1 минута.
    Все посторонние выбросились под ливень и махали в окна. Дверь закрылась и стали на упор замки. Всё.
    «Ч».
    Чему было быть, тому было не миновать! Вагончик тронулся, перрон остался. «Не видеть больше мне ни Чичкина, ни пролетариев, ни краковской... Братцы, живодёры, за что же вы меня?»... И поехали, застучали парадоксы на немазанных колёсах. Железная оленья упряжь, собирая рогами-пантографами киловольты и сотни ампер, умчала меня обратно в уральскую сторону. Вагон, судя по отсутствию запахов, общей чистоте и почти незаметному покачиванию, был новеньким, либо только из ремонта; не успевшие ещё окалиться мощные лампы прекрасно освещали весь салон и всех, кто в нём копошился. Кубрик был заполнен только мной и двумя вчерашними школьниками – курсантами какого-то аграрного ПТУ. Больше никого не предвиделось: из-за относительной дороговизны билетов «фирмач» – 013-й поезд – редко заполнялся более чем на две трети. Ничего интересного и тревожного. Наверное...

***

    Какой-нибудь молоденькой прелестницы в отделении напротив, конечно же, не оказалось к вящему неудовольствию; вместо неё там засел престранного вида человек. Возраст его из-за лихих кавалерийских усов установить было бы трудно. Одет он был в бледно-зелёную шинель из плотного драпа и того же материала широкие штаны, аккуратно заправленные в густо покрытые ваксой яловые сапоги; на голове была промокшая до самого околыша фуражка набекрень. Талию стянул широкий кожаный поясной ремень с петельками для подсумков или патронташа. Рядом на крючке висел небольшой парусиновый вещмешок – реплика, конечно, но похожий на оригинал и весьма практичный даже по современным армейским меркам инвентарь. В общем, всё это было в моде ровно век тому назад и имело хождение в рядах вооружённых формирований времён Первой Мировой и Гражданской. Для полного соответствия облику тогдашнего солдафона недоставало лишь винтовки Мосина со штыком и сапёрной лопатки... Мужчина вытирал шею красиво вышитым парчовым платочком и весело болтал с кем-то через беспроводную гарнитуру. Ещё два кубрика впереди моего были заняты точно такими же гостями из той России, которую мы с вами потеряли. «Туса реконструкторов? – неуверенно начал я перебирать в голове варианты. – Но почему трезвые? И зачем надели реквизит в дорогу? Какой смысл?». Один из разодетых явно играл роль офицера и вид имел, пожалуй, наиболее аутентичный: был невероятно широк в плечах и носил лампасы, а потому и ходил гамбургским франтом, важно надув обросшие седыми бакенбардами щёки, сверкая непонятными наградами на тёмном парадном мундире и громко бряцая об пол звёздочками шпор. Он раздавал притихшим при его появлении «артистам» распоряжения, сильно налегая своим говором на «о» и «г»:
    – Жирнозадов! Хватить... это самое... жрать! До Самары ехать...
    – Я же... – начал было оправдываться невидимый мне из-за стенки Жирнозадов.
    – Хватить, я скОзал! – отрезал «босс» и тут же обратился к другому: – Г'олопупенко!
    – Ой? – отозвался тот, что болтал по телефону.
    – Остаёшься за старшог'о! Я спать пойду. Убери, значть, робота из уха!
    Голопупенко покорно извлёк гарнитуру.
    Будучи сам некоторым образом военным (пусть и отставным), я заинтересовано пригляделся к «боссу». Качавшиеся на старомодном кителе знаки различия, шевроны и награды по весу вполне тянули на кило-полтора, а их суммарный блеск значительно превышал яркость освещения. Разнообразие значков, орденских планок и звёзд с галунами на шитых золотом погонах привело к единственно верному выводу: это был целый генерал-ефрейтор налоговой конной авиации речного спецназа Амбулаторных Войск Таджикистана, награждённый в числе прочего памятными медалями «300 лет Питеру» и «65 лет Калуге», а также почётным званием «Заслуженный военный лётчик Мордовии». За пояс воинского начальника была заткнута не то декоративная плеть, не то обметалка для солдатской обуви. Нагайка?!..
    «Ряженые! – ахнул я. – Полвагона, blyat’, ряженых... А-а-а, держите меня!..»
1557888769143358099

    Батько-атаман накомандовался всласть и ушёл в свой «штабной» вагон, а потешный эскадрон стал готовиться ко сну: вдруг завтра на Родину нападут бездуховные ловцы покемонов со спиннерами в зубах, а они уставшие?! Кто же тогда даст отпор вражине? Сбылось худшее моё опасение: они медленно, но верно стягивали сапожищи, с наслаждением разматывали взопревшие портянки и разминали затёкшие стоптанные пальцы. Пожалуй, это было ещё токсичнее и блевотворнее кисложопных продуктов... Ещё с полчаса они обменивались бородатыми сиськопердельными анекдотами, и их ржачные колебания помогали миазмам распространяться с удвоенной быстротой, словно под большим вентилятором. И уйти в тамбур отдышаться было нельзя, ибо там могла быть привязана кобыла – чья-нибудь невеста... А я с этими зверушками сызмальства не дружу.
    Далее: Осенью 2018-го. Часть девятая.
Tags: вот уроды!, город-герой Москва, журки и акулы пера, истории из жизни, основано на реальных событиях
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments