... (vonsolovey) wrote,
...
vonsolovey

Categories:

Осенью 2018-го. Часть пятая. Физик, лирики и 3,14дорасы.

Осенью 2018-го. Часть первая. Долгая дорога бескайфовая...
Осенью 2018-го. Часть вторая. Фантасмагория.
Осенью 2018-го. Часть третья. Два мудреца в одном тазу.
Осенью 2018-го. Часть четвёртая. На грани помутнения.
Часть, типа, пятая.
[многабукав]
    Не знаю, сколь долго цеплялся за этот светлый образ, будто за спасательный бублик в океане уныния, но, пожалуй, порядочно: мне успела наскучить музыка, дамы забросили головоломку, а в вагоне зажёгся свет. Из нирваны выдернул вернувшийся сосед – случайно ткнул меня в правый локоть, когда вагон мотнуло перегрузкой. Планшет выпал из руки и заскользил по столику.
    – Ой, я не специально! – рассыпался сосед в извинениях и взглянул на фотографию, светившуюся на предельной яркости экрана. Щьорт поберьи, это было не для посторонних глаз!..
    – Да фигня, он же в футляре. – я молниеносно погасил девайс и убрал.
    – Дорогая вещь же. Всю жизнь работаю, а на такую не накопил...
    Сосед попытался что-то прочесть в моём сконфуженном обаяльнике и поинтересовался:
    – Девушка твоя?
    – А?..
    – Ну там, на фото.
    – М-м-м... Нет... – заколебался я как можно непринуждённее и опять почувствовал жар. – Ну, то есть, не...
    – Тоже ведь добрая, как и ты. Таких с первого взгляда вижу.
    – Пожалуй, да, очень, – подтвердил я в смущении. Да, а ещё очень милая и шутница – мама не горюй. Всё вспоминаю с любовью парочку ядовито циничных и малоаппетитных историй, которыми она со мной поделилась по доброте душевной в самом начале нашего знакомства. Рассказывала она их как бы промежду прочим, словно описывала обыденное – обычную поездку от о́тчего дома до универа или там содержание книжки... А я чуть было не вернул обратно ужин! Полагаю, будь мой желудок послабее, эруптивная колонна потягалась бы в эпичности с извержением Пинатубо. Героиня будто пыталась сказаться психической и спугнуть меня, да не вышло: тащусь с умниц, притворяющихся чокнутыми.
    – А что не так? – удивился сосед. – Как-то ты неуверенно, будто не рад, что...
    – Да нет, норма-а-ально всё! – с нажимом сказал я. Любому было бы ясно, что мне не хотелось о ней балаболить, но до въедливого адвентиста доходило как до жирафа.
    – Это ж хорошо! – воодушевился тот. – Чудо, раз девушка здорова! Пойди найди щас такую, которая не болеет всяким...
    – Ага... Кажется, Цой про это что-то пел. – подначил я.
    – Точняк! Во, точняк! Молодец! – оценил собеседник и одобряюще потряс указательным пальцем. – Знаешь, что к чему в этой жизни! Долой гулящих! Я давно говорю, что женщина должна рожать детей. А как рожать, если здоровье по кабакам да клубам пропито?! А нам завещали жить в семьях, давать потомство...
    – «Порвитесь и размежевайтесь». Или как там... – съязвил я себе под нос. Благо, сосед не расслышал.
    – И эта... эмансипа... эмансипирация! Женщина – хранительница дома и воспитательница. Так природой заложено! Особенно это развито у наших исконно русских женщин. Они у нас особенно ответственные в этих делах! А она ведь у тебя русская?.. – с подозрением прищурился сосед.
    – Ну, русская... – пожал я плечами. – Разве это имеет значение?
    – Наверное, нет... Лишь бы не забивала себе голову ерундой. К чему ей учёба и политика? Они ведь всё равно не понимают и не могут понимать там ничего. Это извращение традиций нам навязывают кровные враги. Извести хотят! Превращают наших молодок в хищниц-нимфоманок, чтобы они потом нам мозги морочили с целью личного обогащения. Знаешь же, кто такие нимфоманки? Женщин, которые не хотят рожать, надо наказать и перевоспитать! (Читать голосом Петра Иващенко: «Покайся! Sooqa нах! Ты испорчена, тебе нет спасения!» – прим. ред.)
    – Э-э-э... Ясно... – я, к стыду своему, знавал нимфоманку...
    В общем, ферштейн? Компрене-ву? Подвожу черту: нерожавшая женщина достойна только порицания. Наплевать на медицинские показания или убеждения – это не скрепно и баста! Эта бездуховная хабалка – враг Родины, потенциальная диверсантка и агентка Госдепа! Если красивая и следит за собой, что не можно глаз отвесть – ведьма! Сжечь! Но потом... Только детки, только борщи и принуждение! Никакой личности... Про Александру Коллонтай, первую женщину-министра, дядя, наверное, не слыхал, равно как и про Софью Ковалевскую – вдохновительницу, если что, самого Карла Вейерштрасса. И про Марию Кюри и её дочь Ирен, Лизу Мейтнер, Каролину Гершель... Про дочку Байрона, наконец! «Вы, Шариков, чепуху говорите!.. Безапелляционно и уверенно!»

    Некто заслонил собою половину кадра и впечатал меня в стену: это оказался очень высокий, крепкий и совершенно ужратый гражданин в зелёной футболке и спортивном трико – тот самый, с кем сосед спорил в тамбуре. Он сиял аки паяц, снова оказавшись в компании миссионера, с которым явно поладил. Несло от него основательно: бухал, видимо, долго и упорно, на закусь положив здоровенный выкусь и утратив координацию настолько, что где-то рассёк локоть до крови. Но раны не замечал, и не мудрено – столько вылакать...
    – О-о-о, а вот и ты! – загремел он по-медвежьи. – Спа...[рыг]...с-сибо тебе!
    – Да брось, Андрюх! И ты хорош! – откликнулся сосед. – Все ж мы равны пред Всевышним.
    – Всевы... Да! – гаркнул Андрюха и закивал чернявой курчавой головой на могучей шее. – Ты меня вы...[рыг]...ыручил. Как приеду, blya буду – тут же и обра...[рыг!] тно. Незачем душу на грех брать! А ну и her с ними, с бабами! Так ведь?! – за подтверждением данного посыла он обратился ко мне, обдав палёными миазмами.
    – Точно, Андрюх! Но ты иди, иди, поспать тебе надо! Арестуют же! – увещевал сосед, придержав алкаша, чтобы тот не упал на меня. – И руку вон поранил, посмотри Надо забинтовать...
    Андрюха играючи попытался куснуть себя за сгиб, обтёр рану об зелёную ткань, оставив изрядное мокрое тёмное пятно, и заявил:
    – Х-х-hujня война! Главное – эти... как их... В общем, да! Пошёл полежу. Что за пол тут неровный... Ух, я им!.. Приходи, брат! Ещё [рыг] поговорим...
    Пожав краба соседу (я увидел, что Андрюха тоже чалился и не так уж давно) и даже мне протянув разрисованную лапищу, он поковылял в конец вагона, орнув на опрометчиво возникших в проходе потомков янычар, снова отправившихся чревоугодить.
    – Да... Чего только с людьми не бывает. – произнёс сосед облегчённо, проводив здоровяка глазами. – Андрюха хороший, но пить ему нельзя. Он из-за пьянства чуть не сглупил! Хмель без меры выпускает шайтана, а тот изобретает в человеке злобного зверя.
    – А что это он хотел сделать такое? – наигранно увёл я разговор подальше от планшета, отгоняя от себя Андрюхин «выхлоп». Ф-ф-фу... И правда: крепкое пойло – изобретение шайтана, хотя оно и меркнет перед карбоновыми барабанными палочками, интегрированием по методу Эйлера, надувными любовницами и бронетягачом АТ-Т.
    – Да вот из тюрьмы он недавно вышел – сидел за налёт. Сказал себе: всё, завязываю! Ну, ангелы шепнули, что так нельзя больше. Ему пошли навстречу и устроили на работу, и поехал он вахтовать, зарабатывать честным трудом. – Он шлёпнул по колену в негодовании! – И тут ему рассказали, что ему жена давно изменяет... С его братом! Представляешь? А он давно уже подозревал. Бросил всё и прямо с работы – к ним. Брата хотел прирезать, а её – наказать.

    Ох, ма-а-амин ты ёжик! Санта-Барбара отдыхает со всеми своими рабынями Изауры с Сансет-Бич. Посторонись, бразильское мыльное кинцо! В России люди живут полноценно: загулы, приключения с криминальным колоритом, соития со всеми подряд, семейная вендетта – и всё на фоне бухла! Всё по заветам нового времени. Наверное, неправильный я гражданин своей страны, раз живу в строгом соответствии с буквой закона и не напиваюсь... На что трачу свои лучшие душевные ресурсы?! На музыку, поиск чего-то хорошего вокруг, да на редкие меланхоличные вздохи по той «птичке», когда рассчитывать длины волн отражаемого ею света становится особенно тяжко. Тоска с λ = 540 нм...
    – Я его отговорил. – продолжал сосед. – Братоубийство даже хуже убийства. Вспомни Каина и Авеля! Повторение первородных грехов лишь умножает существующее в мире зло... Еле переубедил его, но теперь он такого не сделает.
    – Ну хорошо. – скептически пожал я плечами. Ну, если адвенитст так уверен был, то не стал я его разубеждать. Даже недавно откинувшиеся из армейки так быстро не перековываются, так что уж про бывших зэка говорить?.. Но если соседу действительно удалось отвратить хоть кого-то от скверны, то честь ему и хвала! Единственный виденный мной религиозник, не только чесавший языком, но и принесший какую-то пользу. Хотя, сдаётся мне, беседа их имела несколько отличный от обсуждения евангельских персонажей характер. Что же касается ветхозаветных братьев, я не был лично с ними знаком и историю их знаю только в чужом изложении, а не из документов. Кому ж доподлинно известно, что там между ними произошло? Может, они бабу не поделили? Или того хуже – машинку на радиоуправлении?!

    Сосед решил больше не гнуть в эллипс свою патерналистскую дугу и даже уловил всю щекотливость темы с фотопортретом, но попросил мой журнальчик полистать. Ну, я и дал. Жалко, что ли...
    – Класс! – похвалил он таганрогскую амфибию Бе-200. – Только вот нет этих самолётов... Вон в новостях везде говорят, и в интернете пишут. А леса каждый год горят. Делом надо заниматься! Надо авиацией тушить!
    Сильное заявление! Да уже не один лётный экипаж гробанулся вместе с самолётом, туша огненное море веером в попытке угодить всяким недалёким. Давно уже считаю, что сбрасывать на огонь надо не воду, а всех этих медиаэкспертов и топовых блоггеров-критиканов. Раз уж им виднее, то пусть проведут мастер-класс и покажут на месте, как надо "заниматься делом"...
    – Лесные пожары тушить без толку, – пояснил я менторским тоном, который включается сам собой, стоит только кому-то рядом ляпнуть откровенную hujню о чём-то, что летает. – Специализированная авиация привлекается лишь для локализации пожаров там, куда по земле не добраться. И наземные пожарные расчёты делают ровно то же самое – пресекают распространение огня. А гарантированно потушить лесной пожар может только обширный циклон с ливневыми осадками и общее повышение влажности воздуха при понижении температуры... И вообще, в первую очередь надо поднимать с колен Авиалесоохрану и выяснять причины возгораний – они далеко не всегда естественные.
    – Вот! Верно говоришь! – воскликнул сосед, проигнорировав пояснения. – Сибирь давно Китаю продана. Они там леса наши вырубают, а потом поджигают, чтобы всё скрыть.
    – А я в Сибири был. Ни одного китайца не видел, хотя до них можно было камнем докинуть, – возразил я. – Если и рубят, то точно не китайцы.
    – А где ты был? Новосибирск?
    – Нет, Забкрай. – и тут меня пронзило картинками... Невозможно было забыть ни пулявшие ЛТЦ Су-25ые, буквально расчёсывавшие степь на предельно малых высотах, ни выкрутасы пресловутого Бе-200, забиравшего воду прямо из едва оттаявшей Ингоды и выделывавшего невероятные пируэты буквально за забором учебки. Припомнилось, как в оптическом прицеле со скоростью мысли уносился вдаль факел маршевого двигателя реактивной гранаты, краткая жизнь которой окончилась оглушительным разрывом и плевком кумулятивной струёй куда-то в небо... И ещё почему-то вспомнил, что где-то на границе с китайским интернетом денно и нощно дымят заводы по переработке наших с вами лайков и репостов: там их спрессовывают в бинарные брикеты и переплавляют в шпионские программы, комплюхтерные вирусы и агрегаторы изврат-порно.
    Сосед заморгал, переваривая услышанное, и перелистнул... прямо к большому обзору мировых программ создания истребителей пятого поколения, начинавшемуся с нашего ПАК ФА. Blya'...
    – Ну вот, посмотри на фото! – он указал сначала на Т-50, а потом нашёл F-22. – И вот американин. Чистая копия! Ничего у нас не могут сделать сами. Видишь?..
    Вот это моё любимое. Вот двиглы бы не сзади, а сбоку – тогда была бы не копия! Или если б лётчик вниз головой сидел, а двигатели работали не на керосине, а на жопном сыре. Или там, не знаю, раз у Локхид-Мартин для ближнего боя есть авиапушка, то у нашего пущай игрушечный кулачок на пружинке выстреливается! А ряд диванных военных экспертов, умеющих рассчитывать ЭПР по фото, согласен видеть в составе вооружения будущего Су-57 только турбобластеры и гиперсветовые самонаводящиеся шутихи, иначе не считово за некстген. Ну, напоминает он американца рублеными внешними обводами при виде сверху – и что теперь? Физика одинакова и в США, и в России, и на Альдерамине, так что плюс-минус схожие техзадания обречены вылиться в визуальное подобие. Ну и промышленный шпионаж с честным и нечестным обменом технологиями царят ещё с тех пор, как мы перешли от обтёсывания камней к ковке холодного оружия, так что обвинять кого-то в воровстве идей просто глупо – ведь сколько времени и ресурсов это экономит! Разве ж это плохо? Почему вот тех же китайцев, весьма преуспевших в плагиате, ругают только за наш лес?
    – Вот поэтому у нас самолёты и падают. – добавили мне. – За грехи наши. За кражу чужого. Где там самолёт упал? В Домодедово, что ли?.. Горе-то какое!..
    – Ага... – согласился я, но лишь с тем, что горе беспримерное. А какой визг подняли по поводу украинского происхождения самолёта!.. Построенного, кстати, в Воронеже. Отдельный ушат бурой жижи вылили на частную челябинскую лётку, хотя там никогда не готовили лётчиков ни для Ан-148, ни для A320/737, ни для любого другого ходового аэроплана – этим видом лётной подготовки заведуют совсем другие инстанции, с которых почему-то не спрашивают. Это ведь порок системы в целом, а не конкретного самолёта, пилота или авиакомпании. И я так и не понял, что же украли русские у «Антонова» и при чём там вообще была домодедовская трагедия.
    – Эти катастрофы – подделка. – опять ввязалась эзотеричка, накрутившая бигуди и собравшаяся ужинать.
    – Что-что?! – опешил я. Наезжала на вас когда-нибудь припухшая от пьянства женщина в бигудях и с банкой кислой капусты в руках? Нет?.. Да что вы вообще знаете об ужасах жизни?!
    – Два года назад аэробус Боинг в Ростове якобы упал. А где обломки-то? Это ж спектакль, разве не видите? Принесли людей в жертву, а потом взорвали что-то, чтобы на камерах было видно! Никто там не погиб! Все уже были мертвы. А аэропорт закрыли и быстренько построили новый!
    – Бр-бр, погодите-ка. – попытался я объяснить. – А семьи погибших как же? А посольство Эмиратов? Обломки – вещдок, вот их и не показывают никому. Да и как, по-Вашему, можно «быстренько построить» целый аэропорт? Это ведь не конуру собачью или скворечник сколотить! Нужны миллиарды рублей и долговременное, многолетнее планирование!
    Дама будто обиделась на такие аргументы и замолкла, и было видно – не убедил я её. Ну и пожалуйста. Бесить она продолжила по-иному: врубила видеоролик, в котором ревел младенец, сделала погромче и принялась хрумкать аки гусеница под этот pizdets какой благотворный аккомпанемент. Мой чуткий слух будто резали и истязали невидимые лезвия и крючки, а ей этот ультразвук, видимо, улучшал, blyat’, пищеварение...
    – А Суперджет что? – выдал сосед, показывая на соответствующую фотографию в журнале. – Чушь, а не самолёт. Он же вообще не российский ничуть – иномарка!.. А вот были раньше Ту-154! Сколько раз летал...
    Уж не был ли он до кучи ещё и в секте Свидетелей Сертификации Ту-334?.. Ни к чему мелочиться: мы слямзили у цивилизованных европейцев и америкосов буквально всё! Даже способ размножения у нас, наверное, импортный: общеизвестно, что в СССР секса не было, а убыль населения восполнялась плановой разморозкой гомункулов из стратегического запаса. А вот ляпнешь щас на людях, что там, на благословенном Западе, в самом деле слетали на Луну, наследили и ещё оставили лунатикам в знак межпланетного уважения звездато-полосатый флаг – так дураком обзовут и коситься будут: ясно же, что это постанова Стэнли нашего Кубрика! В общем, какая-то биполяр-очка в обществе...
    – Вполне современный лайнер.– заявил я в защиту SSJ. – Построен по хорошо зарекомендовавшей себя схеме. Ту-154 по сравнению с ним аэродинамически убог и архаичен. Авионика и двигатели частично заграница, но ничего – это мировая практика. Наши конструкторы с иностранными фирмами тесно сотрудничают, а те – с нами. Советское авиастроение работало по тому же принципу, только там были не страны, а союзные республики...

    Я ещё что-то умное затирал, приводя примеры, загибая пальцы и играя интонацией, но дословно уже ничего не воспроизведу – не тем моя фильтровавшая происходящее репа 58 размера была на самом деле занята. На попутчика это наибанальнейшее выступление произвело сильнейшее впечатление: он аж был готов аплодировать! Даже дамы перестали стонать с перепою и внимали, что это я такое замысловатое выдаю на-гора. И студенточка тоже явно пыталась выхватить суть: подбоченилась и засверлила меня своими халцедонами, дожёвывая вчерашний багет. Трудно им было бы поверить, что на самом деле мои знания были не просто поверхностными, а находились в противозачаточном состоянии.
    – А ты работаешь в авиации? – осведомился сосед с явным уважением. Вопрос этот вызвал у меня ступор из-за многолетней горечи: работа на этой ниве накрылась полиметаллической звиздой ещё на третьем курсе, когда меня не пустили на практику в профильное местечко, обрушив не только чахлый мостик на пути в реальную авиацию, но заодно и другие потенциальные составляющие счастливой жизни. И ещё на место указали, где мне стоять, но я отказался и хлопнул дверью. В общем, я сказал о себе, что хоть и инженер по образованию и по наружности, но не авиационный отнюдь: Волшебная Шляпа определила меня на факультет карманной тяги арбузолитейного института – на специальность «конструктор бюстгальтеров». Как-то так... Разговор дальше пошёл отвлечённый («Как погода в Москве?», «Будешь яблочко?», «Вот, посмотри, это я на Кавказе – красота какая!»), и пока морфемы лились снулым потоком наружу, падая вниз и улетучиваясь, внутри у меня уже всё шипело, клокотало и пузырилось, но никак не могло прорваться наружу, так как давление это уравновешивалось какой-то тупой усталостью, обидой и досадой. Было жгучее желание исправить, пресечь всё это безобразие вокруг меня, чтобы хоть как-то облегчить эту свалившуюся на меня массу различных душевных нечистот, но что именно надо было сделать, как и зачем, я не знал. Можно сказать, ощутил такое вселенское одиночество и полнейшую личную беспомощность в этом мире фриказоидов, что даже словами не передать. Давление это не достигло бы критической отметки, не запеленгуй я очередное паскудство поблизости – на сей раз смешливое, задорное. Час от часу ни на йоту, мля, не легче!..

***


    За спиной у соседа в проходе рядом с местом студентки застыл и улыбался в бороду Брат Забрата: скрестил по-козлячьи кривые конечности с исчерна-грязными пятками, уложил локти меж полок и упёрся головой в сцепленные руки. Он щеголевато бормотал что-то своему другу и от души веселился: "Ахщтыльме валщалбе курькюме архыз барыс кумыс чага-чага, вай?!". Забрат же вообще преступил все приличия: развязно и совершенно оборзевше он уселся на кровать девушки и настойчиво уговаривал её на что-то, прижимаясь к ней и отпуская какие-то комментарии. Красавица свернулась в клубочек и зарылась в одеяло, но интуристы не соображали, что их тарабарщина, произнесённая будто голосами персонажей псковского видео, не вызывала у неё восторженного желания сблизиться. Она настолько перепугалась, что её парализовало – даже кликнуть кого-нибудь на подмогу она тупо была не в состоянии. Чужаки что-то сулили, манили приглашающими жестами, сыпали смешками и как заведённые повторяли два слова: «Натаща» и «гоу». Все иностранцы ездят к нам за Наташками... Вот так я и стал свидетелем прорыва в области пикапа. 11 Квазимодо из 10! Если богов нет, то кто ж тогда обучил парней такому обольстительнейшему подкату?! Шах и мат, акмеисты! Уверенность и дерзость небритышей говорили о том, что в путешествии у них отбою не было от любовниц, однако тут уже возникали огромные сомнения в душевной и умственной полноценности дев, легко поддававшихся таким чарам вместо того, чтобы сразу бить в табло с вертухи. Подойди к такой и скажи с напускным акцентом: «Привьет, а ти прьелая! Довай абменяйемся грыжами?» – и она тает в твоих руках аки снежинка и боится спугнуть стаю ваших птиц движением ресниц... Лишь бы иностранец!
    Забрату очень быстро надоело, что cute Russian babe, супротив всех его ожиданий, не спешила на него напрыгивать и лишь продолжала ломаться, так что он решил ускорить процесс тяжёлой артиллерией:
    – Натаща! Натащ-щ-ща! Гоу! – скряхтел он и начал стягивать с бедняжки одеяло, отчего та сразу начала лягаться ножками своими длинными, но настолько неэффективно, что лишь вызвала новый взрыв смеха. Вот тут-то мне пробку и вышибло... Странный запор, сдавивший мой рациональный моск в тиски, сорвался с места, открыв свободу раздать пачку завалявшихся pizdюлин, которые уже давно разогрелись и вовсю вливались в кулаки... Это было то самое, что в тот момент казалось важнее и ценнее всего на свете – желанная возможность сделать ну хоть что-нибудь наперекор всему этому кромешному pizdeцу. Вот же ж sooqи бессмертные эти маймуны, а! Черти. Это я потом уже начал соображать, что при такой-то статистике исходов благородных разборок не стоило лезть вот так сгоряча, но что случилось – то случилось. Я прокашлялся, рванул с места и затопал. Оттолкнув Брата Забрата, первым делом огляделся и убедился, что ошибки нет и что действительно имел место наглый харрасмент.
    – Что-то не так? – уточнил я на всякий случай, хотя этого и не требовалось. Девушка едва заметно кивнула и уставилась на меня с неземной надеждой и мольбой; лицо её было бледнее глаз, в которых плескался дистиллированный ужас (Не улыбается Джоконда, когда твердеет анаконда! – прим. ред.). Забрат как-то так и застыл, нелепо сжимая в руке уголок плотной ткани и глядя на страшного чудилу в треснутых очках, издававшего злые русские звуки. Он только тогда смутно стал понимать, что надо было для начала испросить согласия на нейтральное свидание в кафешке, а уж потом строить далеко идущие и глубоко продуманные планы. Фимейл боди инспектор недоделанный... Но озарение длилось у него всего пару секунд и быстро сменилось неприкаянным покерфейсом.
    – Hi, guys, – вопросительно оглядел я незадачливых секс-вояжёров. Судя по их реакции, английский они знали хорошо. – Any problems here?..
    – We... We were just talking... Natasha... – сбивчиво начал Брат Забрата. Забрат же не вякнул, не промычал и не хрюкнул, а просто встал и вышел из кубрика, будто бы ничего не произошло, встал поодаль возле розетки, достал мобилу и начал что-то на ней листать.
    – It looks like Natasha is pretty bad at English. – подсказал я Брату Забрата. – If there's something you need, you can ask me. Or please leave.
    – Sorry man, is she your girlfriend? – спросил тот с вызовом.
    – Maybe she is, maybe not. Anyway, it's none of your business, so your friend's.
    – Ok... – согласился он и ушёл к сообщнику, что-то ему шепнул, и оба они прошагали мимо, бормоча вполголоса свои словесные каракули. Могу поклясться, что ухватил из их разговора что-то такое:
    – Ашх тыльме́ фухерте́н багырынды́щ...
    – Русский, blyat’. Ре нуфе́т долпиздо́ш.
    Недовольство, значить, выразили. Не понравилось им такое отношение, и я, долпиздош этакий, тоже. Что за страна?! По обеденному столу не топчись, понравившуюся девку не раздевай без её санкции. Чисто, как в трамвае! Никакого житья! А господа все в Париже...
    «Ах вы ж уёbища лесные! Да я вашу маму в синематограф водил!» – мысленно бросил я этим Шариковым в ответ, а вслух спросил у Наташи:
    – Как Вы? Порядок?
    Порядком, конечно, и не пахло, но надо было с чего-то начать. Потерпевшая уже утёрла подступившие слёзы и почти овладела собой. Криво изобразив спокойствие, она заговорила дрожавшим как капелька на весеннем карнизе сопранчиком:
    – Г-г-гады. Я только полезла за кофтой, а тут они. Спасибо Вам...
    – Да какие проблемы... Хотя Вам стоило не отмалчиваться, а позвать на помощь. Они же ещё днём на Вас свои глаза бесстыжие положили, пока Вы спали. Взяли бы кофту да хлестанули по наглой харе – знаете, как безотказно это действует на любых животных?
    – Я испугалась. Я их боюсь таких, у меня голова сразу отключается...
    У меня тоже вот-вот должно было снести крышу. Вблизи гимнастка оказалась не менее сногсшибательна, чем женщина с фотопортрета, но в совершенно иной манере – неприкрытой и явной, не требующей детального рассмотрения... Мышечный тонус в правильных местах свидетельствовал об усердных тренировках и примагничивал не хуже неодимового сплава. Волосы её были облондинены искусственно, что даже слегка порадовало, а кончики их почему-то оказались обмокнутыми в голубой краситель, будто милочка на недавно отжималась над открытым чаном с ракетным окислителем. Какую же странную вещь она ляпнула: "Боюсь!"... Красавицы обычно в совершенстве владеют приёмами отшивания всяких спермотоксикозных ухажёров, но с этой что-то явно было не так. И ещё я вмиг вспомнил, кого же она так сильно напомнила: очень была похожа одну шановну панi из моего сопливчества, что восхищённо и заворожённо наблюдала за блеском мириад звёзд у меня в глазах, когда я раскрывал ей тайны космоса, тыча пальцем в зенит. Только вот звали девочку не Наташей, и была она какая-то слишком уж неестественно красивая – прямо приторная, переслащённая, будто отравленная. Я ей не доверял, считая её инопланетянкой, и совсем близко к себе не подпускал. Потом она внезапно куда-то съехала и больше я её никогда не видел. Домой улетела, не иначе...
    – А что Вы им такое сказали? – спросила пострадавшая.
    – Что с Вами им не светит. Не переживайте, Наташа, больше не пристанут. – пообещал я, хотя сам в это не верил. – Ложитесь и ничего не бойтесь. Давайте-ка я Вас укрою.
    – Я не Наташа. Я София... – всхлипнула девушка. – Это они́ меня Наташей обозвали...
    Ну и mudakом же я, наверное, показался в этот момент. Назвал её клишированным именем...
    – А ведёте себя как Наташа... Кхм, ну, оч-чень приятно, но я всё равно Вас укрою. Лягте и отдышитесь.
    Показав «No pasaran!», я пошёл к проводнику, поймав грустинку: вот так в жизни снова обнаружился профицит одеял при остром дефиците тех, кого можно было бы ими укрывать. А самого-то меня как трясло, как трясло с передоза адреналином! Сам сильно не привык бить морды...
    – Что-то хотели? – спросил мальчик, осторожно выглянув из проводницкого купе.
    – Точно так. Хотел передать, что в вагоне двое неблагонадёжных товарищей, которые чуть не натворили дел с одной из пассажирок.
    – Понял. Щас слетаю в тот вагон, вызвоню начальника поезда. У нас селектор неисправен...
    – Воу-воу, не спеши. – остудил я его пыл. – Они иностранные граждане. Тут надо поаккуратнее.
    Проводничок выругался одними губами. Для него это был явно самый нежелательный поворот из всех возможных. Скорость понимания им ситуации была подозрительно высока... Наверняка сам же всё это видел, но предпочёл не вмешиваться: авось, само как-нибудь разрулится! И всё шло бы своим чередом, если б я, такой хитрый и злоebучий, не вмешался и не заставил шевелиться.
    – Хорошо. – выдохнул стюард. – Но начальнику всё равно надо сказать – инструкция... Разберётся. Остановок крупных больше не будет, негде их высадить...
    – Понятно. Думаю, я их угомонил, но нет им веры.
    Дверь захлопнулась, и из-за неё послышался нервный голос:
    – Сань! Саня! Вставай! Я к селектору сгоняю в девятый.
    – Спасибо, blyat', за одолжение... Сходи уж, будь так любезен! – проворчал я шёпотом.
    – Чего?.. Куда... А-а-а?..
    – Вставай давай уже, твоя смена! Хорош спать!..
    А я побрёл на своё место, подмигнул Ната... э-э-э... Сонечке и рухнул на сиденье. Справа четыре дамы под окном уже снова дрыхли поздно вечерком. Вот если б интуристы оказались педофилами, что не такая уж и редкость, да начали бы приставать не ко взрослой девушке, а к детишкам – то что тогда? Дамочки и это проспали бы?.. Ответственные мамы нынче пошли, ядрёна вошь! По вине именно вот таких поhuiсток и происходит сезонный детопад: жарким летним днём из дому выйти страшно, так как немал шанс поймать головой ребятёнка, выпавшего из окна, пока его декретная маменька упивалась вдрабадан или болтала по телефону с такими же как она pizdоглазыми подружками. И у славянофила такой стиль родительства не вызывал никаких нареканий – значит, это и были те самые ohueнные великорусские домоправительницы, природные хозяюшки и матери, про которых тот распинался?.. Pizdоs... Как могло столько трэшатины и дичищи спрессоваться всего в одну поездку в плацкарте?! Был только один ответ на этот вопрос: так надо было. Ангелы нашептали: иди, мол, скорее на вокзал, ежжай в Мацкву! Но на кой-такой ароматный хрен горчичный я полез изгонять этих похотливых пендехо? Кто мне была эта студентка – сестра ли, жена ли? Ну заорала бы она в конце концов, да весь вагон этих ловеласов тут же бы и линчевал. Рогоносец Андрюха ими в кегли сыграл бы запросто. А я эту кралю видел в первый и в последний раз – мне что, больше всех надо было за неё впрягаться? Но поскольку больше никто не обратил внимания... Сидели мужланы в первом кубрике семки лушпали, да проводник ebлана включил!

    – Что там такое случилось? – спросил сосед, мотнув головой в сторону недавней потасовки.
    – Брачные игры молодых маймунов... Приезжие оборзели.
    – Значит, есть там кто-то наверху! Не зря ж ты здесь оказался! Поверь, что случайностей не бывает! Все мы идём по ниточке судьбы, а она управляет нами. – у адвентиста опять началась словесная дефекация, но он быстро переменил тему. – Слушай. Я вот что ещё хотел сказать: голос у тебя красивый очень...
    Остановили бы уже Землю наhuj!.. Воспитание требовало от меня быть джентльменом до конца, но в тот сентябрьский вечер не мудрено было сорваться... Ну, голос как голос, да ещё и гrассирую ужасно. Но даже в темноте было видно, как радовался такой своей откровенности сосед: ну точь-в-точь хитропопый ребёнок, стащивший конфету из родительской нычки и получивший потом ещё одну уже вполне официально.
    – М-м-м... Правда?.. – выговорил я кое-как.
    – Да. Необычный такой. Редкий. – пояснил сосед. – Низкий, негромкий и в то же время звонкий и отчётливый. Красиво очень звучит.
    – Так я... это... Пением занимался немного...
    Пением, лол... Каждый долбаный вечер мы бродили строем под покровом чёкавошной ночи и до хрипоты орали «Катюшу», мечтая лишь об одном: чтоб она скатилась уже к чертям с этого высокого берега крутого вместе со всеми своими письмами! После полугода такого издевательства над голосовыми связками и толком не пролеченной фолликулярной ангины у меня была такая лужёная глотка, что ею запросто можно было дробить орехи!.. Как вообще хоть что-то от говорилки осталось, до сих пор удивляюсь.
    – Ого! Я, знаешь, тоже пытался петь когда-то в молодости. Напрягал нёбо или что там, а ничего не получалось. Не тянул...
    – Так пение – это прежде всего правильное дыхание. – пояснил я одну вещь, которой почему-то никогда не учат на уроках музыки в школах. – И только потом уж всякие там тональности и длительности...
    – Да? Ого... Правда хороший голос. И говоришь ты интересно, грамотно... Наверняка подруге нравится, скажи же? Женщины ушами любят.
    – Не знаю. Не интересовался... Проверю как-нибудь...
    – Ну, как хочешь. Не настаиваю. Ладно, устал я чего-то. Пора спать, наверное...
    Пальцы левой руки нервно выстукивали чечётку. Что, blyat’, всё это значило? Оно, конечно, хорошо и приятно, если мужчину такой лестью одаривает женщина, мечтательно накручивая волосы на пальчик, но как бы вы отреагировали, дорогие коллеги по Y-хромомоме, если б к вам подсел взрослый мужик и начал бы вас расхваливать, осыпая похвальбами и при этом широчайше улыбаясь?..

    Далее: Осенью 2018-го. Часть шестая.
Tags: истории из жизни, основано на реальных событиях
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments